Ей предстояло сыграть роль дальней родственницы-сиротки завербованного бартогского негоцианта. Пусть там нет законов о Детском Счастье, Хеледика сразу попросила, чтобы эта барышня была совершеннолетняя, а то в Овдабе ей «детского счастья» по горло хватило.

– Двадцать два года, согласна? – пошел ей навстречу Крелдон. – Ты дочь его покойной троюродной кузины, которая когда-то вышла замуж за ларвезийца. Выросла в провинции, бартогского не знаешь… Начинай его учить, тебе выдадут набор языковых амулетов и материалы, которые ты должна посмотреть до отъезда. Работать будешь в составе группы. Вас пятеро, внедритесь по отдельности, а потом свяжетесь и приступите.

Путешествие в далекую загадочную страну – несколько месяцев назад такое задание ее бы обрадовало. А сейчас это было совсем некстати: придется расстаться с Хантре, и неизвестно, сколько времени это займет… Но никто из окружающих, глядя на песчаную ведьму, не заметил бы и тени недовольства. Ее экзотически красивое узкое лицо с приподнятыми к вискам глазами хранило выражение спокойного внимания, словно маска, слепленная из песка.

Глодия все-таки признала, что чтение книг пошло Дирвену на пользу. Сама о том Зинте сказала:

– Послушай-ка, чего у нас было, дуралей-то мой помаленьку умнеть начал и со старой Крелдоншей замирился! С этой самой госпожой Филендой, которая родня господину Крелдону и каждому горшку прихватка. Она к нам опять пожаловала, и вначале-то они с моим снова лаяться стали. Уж не знаю, как Дирвен ее уболтал и к себе расположил, но под юбку к старухе он бы ни за какой выгодой не полез, это я тебе, Зинта, зуб даю.

– Зубы твои мне без надобности, – отозвалась лекарка. – Заболит – выдерну, а просто так ими не швыряйся, новые не вырастут.

Глодия сплюнула через плечо и притронулась к выплетенному на кружевной манжете обережному знаку.

– Твоя правда, хотя от такой беды я зубной амулет ношу, из клыка олосохарского стига сделанный, Дирвен подарил. Вот, значит, поначалу-то Крелдонша давай его всяко ругать, а он огрызается, а я за дверью слушала, но тут нам зелень принесли, и меня кликнули, потому как я самолично выбираю, ежели дома. Прислуга что попало возьмет, а матушку Сонтобию всяк обманет. Ну, я и пошла, а как вернулась, эти уже не гавкают, а промеж себя в добром согласии беседуют. Он ей книжку показывает и нахваливает, которую прочитал, она ему улыбается сердечно, словно разлюбезному наследничку. Думаю, может, теперь эта мымра, коли так подобрела к моему балбесу, замолвит за него словечко перед грозным господином Шеро, чтобы жалованье у Дирвена не урезывали, как нынче, а сделали бы поблажку? Парень ведь семейный, жену прокормить должен, вот бы это приняли во внимание…

– Хорошо, что Дирвен учится ладить с людьми, – одобрительно заметила Зинта. – Книги расширяют кругозор и помогают взглянуть на привычные вещи по-новому. Наверное, тебе тоже стоило бы что-нибудь читать.

– Да я тебе, небось, не деревенская дурочка! Мое любимое – «Фрамила, королева механических кораблей». Читала?

– Нет…

– Эх ты, а еще книгочейкой себя называешь! Про Фрамилу уже тринадцать книжек написано. В лавках обещают, что в конце весны будет четырнадцатый том. Вот, слушай, как интересно, эта Фрамила в Сонхи была обыкновенной кухонной прислугой, потому как уродилась не волшебницей и даже мечтать ни о каких чудесах не могла. А потом она пошла на задний двор с помойным ведром, а в это самое время один маг по соседству открывал Врата Перехода, и ее прям туда шибануло, а Врата удались какие-то неправильные, и никто не знал, что это за мир. Ну, а там магия не в чести, и магов вообще нету, зато всякие диковины механические на каждом шагу, и оказалось, что в этих механизмах Фрамила с ходу все понимает и управляется с ними куда лучше местных. Объездила железного коня, который собственного мастера затоптал и проглотил ключ, которым его можно было выключить, а Фрамила его сразу приструнила и нажала на нужный рычаг, чтоб он ее слушался. Потом она подалась на море, где плавают и сражаются громадные железные корабли, да без амулетов, а за счет происходящей из сочленений шестеренок механической силы. Ей все это оказалось подвластно. А когда ей встретится какой-нибудь принц, или король, или пиратский главарь, Фрамила на кого рявкнет, кого острым словцом подденет, и всяк после этого в нее влюбляется! Из-за нее там такое соперничество, такие интриги – обязательно почитай, не оторвешься. И главное, нрав-то у нее совсем как у меня, вот еще что хорошо, потому как очень все жизненно.

– Будет время, почитаю, – пообещала Зинта.

На самом деле такие истории не очень-то ее увлекали, но она привыкла к любым книгам относиться с уважением.

Золотой обруч из Наследия Заввы с виду ничем не отличался от множества других колец того же размера, усеявших грубо обтесанные каменные плиты. Покрытые лаком, предохраняющим от коррозии, все они одинаково сияли, пуская в глаза солнечных зайчиков. Верхние припудрены пылью, а те, что виднелись сквозь темную зеленоватую воду, обросли скользким налетом. Не будь Куду, Вабито и Монфу магами, не заметили бы разницы между «спящим» амулетом из золота высшей пробы и дешевым блестящим декором. Выгравированные руны под слоем лака были почти незаметны.

Труднее всего было эту штуку отколупать. Скобы вбиты намертво: две под водой, третья наверху. При попытке поддеть древний артефакт ломиком чуть не перевернули лодку. После этого бросили монету, кормить пиявок выпало Куду. Товарищи подбадривали его и давали советы. На то, чтобы отковырять бесценный обруч, у него ушло больше часа – и не удивительно, штифты оказались длиной с палец. Мокрый, продрогший, покусанный прудовыми гадами, Куду наконец-то добыл амулет. Взамен на покорябанный камень приладили заранее приготовленную латунную подделку. С этим возился уже Вабито, а Куду в это время дрожал на корме, закутавшись в старый шерстяной плащ.

Тем же вечером «маркиз Лайгерум» и трое магов-батраков тайком уехали из Ноден Го в щегольском лакированном экипаже Чавдо. Управляющий решил, что они сбежали, не выдержав тяжких трудов, и порадовался своей выгоде: чтобы довести дело до конца, придется еще кого-то нанимать, но за оставшуюся половину работы можно и заплатить вполовину от обычного. Так что никакого скандала, тишь да гладь. Чавдо Мулмонг возблагодарил за это Ланки и пожертвовал некоторую сумму в его храм в портовом городе Тьянбедо.