– Другое, – подтвердил Шеро. – Оплатил ссылку Хеледики, но это тоже не для чужих ушей. Я отправил ее с заданием в Бартогу. Согласись, было бы хуже, если бы он решил избавиться от девчонки другим способом. Бартога – неплохое место для песчаной ведьмы, да и Ложе польза.

Суно невесело хмыкнул:

– Так-то оно так…

Вернулся Ривсойм с двумя чашками кофе на подносе и сообщил:

– В приемной госпожа Зинта, она чем-то встревожена, просит немедля ее принять.

– Пригласи! – в один голос потребовали маги.

Зинта разрумянилась, ее серые глаза смотрели сердито и в то же время растерянно. Она держала длинный, в рост человека, шест, увенчанный кругом, замотанным грязной тряпкой.

– Я же не это имела в виду! – выпалила она с порога. – Не вот такое… Здравствуйте, господин Шеро! Не годится такая зложительская картинка! Самого-то студента-художника я еще не видела, а вот это стояло у стенки возле двери в кондитерскую, которая напротив памятника Добрым Волшебницам. Я случайно задела, оно и упало, и тряпка свалилась. Я давай поднимать, а там – это…

– Что это? – спросил Суно, одновременно «прощупывая» замотанный предмет.

Никакого магического фона он не обнаружил.

– То, что для уборной нарисовали, – сконфуженно пробормотала Зинта. – Даже не знаю, как и сказать-то, лучше покажу. Вы уж извините, что показываю…

И сдернула тряпку.

– Так вот что имел в виду коллега Снарвехт, – заметил после паузы Шеро с непроницаемым лицом. – И никаких тебе фразеологизмов…

– Незатейливый студенческий юмор, – кивнул Суно. – Что ж, шутник напросился, будет теперь целую восьмицу уборкой отхожих мест заниматься.

На фанерном круге была нарисована голая задница, жирно перечеркнутая крест-накрест.

Зинту усадили в кресло и угостили горячим шоколадом, который сварил Ривсойм, а Крелдон послал своих людей за художником. Вскоре привели долговязого парня в студенческой мантии, изрядно напуганного.

– Твоя работа? – Шеро кивнул на круг со срамным рисунком.

– Нет… – Парень еще больше перепугался. – Извините, я не приступал еще к этому заданию, сначала пошел в библиотеку, хотел посмотреть, какие изображения используют в таких случаях…

– А об этом безобразии что-нибудь знаешь?

– В первый раз вижу, достопочтенный коллега Крелдон!

– Ладно, ступай в библиотеку и занимайся дальше.

Студент рад был поскорее убраться.

Зинта вскочила, словно хотела кинуться вдогонку, лицо у нее было виноватое и смущенное. Суно удержал ее:

– Ты куда? Отдохни-ка лучше и допей свой шоколад.

– Я же, выходит, оговорила невиновного человека, хуже последней зложительницы… Плохо-то как получилось… Извиниться хотя бы…

– Ничего плохого не было. Задали ему пару вопросов и отпустили. Будущий маг Ложи – не кисейная барышня и должен быть готов ко всему. С этим-то… гм… произведением что делать?

– Скажу Ривсойму на помойку выкинуть. И что там за вопли у меня в приемной?

– Пустите меня! – доносился из-за двери женский голос. – Мне надо поговорить с кузеном Шеро! Меня обокрали, прямо у вас в резиденции обокрали, а вы меня к нему не пускаете!

– Ладно… – Безопасник досадливо махнул рукой.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась строго одетая дама с суховатым бледным лицом, а следом за ней порученец.

– Шеро, у меня в вашей резиденции средь бела дня сперли очень важную вещь… – выедающим душу голосом начала Филенда, но вдруг осеклась и радостно объявила: – Да вот же оно! Нашлось, хвала светлым богам!

По-хозяйски взяв шест с фанерным кругом, поинтересовалась:

– Вора-то поймали?

Орвехт никогда еще не видел Зинту настолько обескураженной. Лекарка уже собралась извиняться, но Крелдон ее опередил:

– Филенда, зачем тебе это?

– А я с этим, Шеро, на улицу пойду! На бульвар Шляпных Роз, в самое людное время, когда все туда тянутся на променад. Встану там и подниму повыше, народу буду показывать, чтобы все это увидели!

Ривсойм потрясенно разинул рот. Лекарка, напротив, выглядела профессионально сосредоточенной: она теперь смотрела на Филенду пронизывающим взором служительницы Тавше, определяя признаки душевного расстройства.

Суно искренне посочувствовал коллеге Шеро: если его пожилая кузина тронулась умом, вступит в силу завещание, лишающее наследства остальных членов семьи, и клянчащие денег бедные родственники Крелдону обеспечены.

– Ты, старая дура, совсем рехнулась? – спросил безопасник севшим от шока голосом.