– Ого! У тебя фантастический дом, – сказала Габриэлла.

– Начало века, – ответил Виман, не реагируя на комплимент. – Но потом перестроен в итальянском стиле. И я, разумеется, сделал ремонт. Могу я предложить тебе выпить? Коньяк? Бокал красного?

Он показал на столик из красного дерева на колесиках у окна.

– Виски, пожалуйста, – согласилась Габриэлла.

Внезапно она поняла, что выпить ей не помешает. Виман подошел к тележке и плеснул виски в такой же бокал, как у него. Потом подлил и себе тоже.

– Воды? – спросил он.

Габриэлла покачала головой. Виман протянул ей стакан, и они присели в кресла от дизайнера Бруно Матсона у камина. В комнате было темно. Единственными источниками света были приглушенный торшер рядом с барным столиком и красные угли в камине.

– Сожалею о гибели твоего друга, – сказал Виман, отпивая виски.

Габриэлла сделала глоток побольше и откинулась на спинку кресла, обитого овечьей кожей. Только не разрыдаться. Не здесь. Не сейчас.

– Да, это ужасно, – выдавила она. – Я до сих пор в шоке. Никак не могу отойти.

Предательская слеза потекла по щеке. Горе было слишком свежим, слишком глубоким, чтобы спокойно говорить о случившемся.

Виман ничего не сказал. Он сидел, уставившись в угли в камине. Выглядел он старым и усталым. Словно что-то его угнетало. Раньше Габриэлла его таким не видела. Обычно на его лице не отражалось никаких эмоций. Оно было как тефлоновая маска.

– А теперь Клара Вальден вышла на связь? Та, которая, если верить прессе, была с Шаммошем, когда его застрелили в Париже.

Виман поднялся и подкинул березовое полено в камин. Береста затрещала, снова вспыхнуло пламя. Габриэлле слышно было, как шумит на улице ветер. Ладонью она стерла слезу со щеки. Потом запустила пальцы в рыжие локоны. Кивнула.

– Клара недавно позвонила и попросила ее представлять. Я, разумеется, согласилась. Если ей вообще нужен адвокат. Насколько я знаю, ее пока ни в чем не обвиняют.

– А где она сейчас?

– Не знаю. Она не хотела рассказывать по телефону. Но я попросила ее приехать в Швецию. Это было единственное, что пришло мне на ум. Чтобы мы могли обсудить все, прежде чем она пойдет в полицию. Клара в шоке.

– Какой мотив? – нетерпеливо спросил Виман. – Почему Шаммоша и того другого шведа убили? Нам крайне важно знать, кто стоит за всем этим.

– Я не знаю, – ответила Габриэлла. – Понятия не имею. И не думаю, что Клара что-то знает.

– Ты поняла это по разговору? Что она не понимает, почему их убили?

– Да. Или, точнее, нет. Мне кажется, она знает, в чем дело, но не говорит мне.

Виман медленно кивнул.

– Что именно она сказала по телефону? Повтори дословно.

Габриэлла задумалась и потом повторила их короткий разговор с Кларой.

Беседа с Виманом успокаивала. Профессиональный адвокат, он фокусировал внимание на деталях. Это помогало отстраниться от того факта, что речь идет о близкой подруге.

– И когда она приедет в Швецию? Если приедет, конечно. Какой у вас план?

– Она сказала, что знает место в шхерах, где можно будет спрятаться. Недалеко от Аркесунда. Об этом я и хотела с тобой поговорить. Что мне отвечать? Пресса сообщит обо всем уже завтра.

Габриэлла опрокинула в рот остатки виски, и внутри разлилась приятная теплота.

– Забудь пока про прессу, – нетерпеливо ответил Виман.

Взяв из рук Габриэллы бокал, он пошел к бару, чтобы снова его наполнить.

– Единственное, о чем тебе нужно думать, это о том, чтобы она приехала в Швецию. И о том, чтобы спрятать ее, пока мы будем решать, что делать дальше. Держи меня в курсе ваших передвижений, окей? Это очень важно. – Виман протянул бокал Габриэлле. – И дай мне все детали, как только они у тебя появятся. Никакой самодеятельности, Габриэлла. Я серьезно.

Кивнув, Габриэлла сделала еще один обжигающий глоток виски.

– Мне нужно вызвать такси, – сказала она, доставая сотовый.

Спустя двадцать минут мы сидим в темном баре в Джорджтауне в самой дальней кабинке на скользких красных виниловых диванчиках. Этот бар не для слабаков. Мой первый «Ржавый гвоздь» ласкает горло и вызывает ностальгию. Второй впечатывает меня в диван, заставляет забыть обо всем.