Зарплата, плюс сверхурочные, плюс премии – Акира Ода запросто может позволить себе нанять парочку хороших сетевых адвокатов. За юрист-модератором тоже дело не станет. Пересмотреть условия лишения свободы? Назначить повторное слушание? Бить кулаком в грудь перед веб-камерой и рисовать в прокурорском чате бесконечные смайлики?

Запросто!

Сегодня утром, перед тем как покинуть Гаражи, Акира с помощью мобильника вошёл в Сеть оформил все необходимые документы.

Это будет сюрприз, мама, приятный, очень приятный сюрприз. Подожди, мама, чуть меньше четырёх месяцев – подожди. И целых два года семья проведёт вместе. Только мама, её муж и сынок. В одной камере.

Акира отдохнёт, залечит обострившуюся хворобу, мама простит его, и он, наконец, поладит с отчимом, с настоящим сильным и добрым ПАПОЙ. И однажды, от избытка чувств на серой вертикали тюремной стены Акира нацарапает казённой ложкой: «БИОМЕХ + МАМА + Я = ЛЮБОВЬ = СЕМЬЯ».

Домой, что ли, заглянуть? Как там, что? Фернандо-сапёра за руку подержать, с бабульками Орестовной и Петровной поздороваться.

На трамвае – домой. А куда ещё? В Гаражи? – не смешно!

…дождался таки: вот оно, громыхающее красное чудовище нужного маршрута. Естественно, Акира запрыгнул в вагон для курящих и воткнул несчастливый билетик в зубастую пасть биокомпостера – еле пальцы успел убрать – у-у, пакостная тварь!!

Смачно, долго задерживая в бронхах пахучий дымок, насладился сигареткой.

…любовь. Семья. Вместе…

…скоро, мама, скоро…

Обугленный фильтр потушил о слуховое отверстие компостера – привычка, знаете ли, просто привычка.

Джамал извлёк из внутреннего кармана форменной куртки-хамелеона пол-литровый пузырь с «лекарством».

Похоже, со времён войны здесь так ничего и не строили, а пустующие помещения никто не догадался использовать в качестве складов и офисов. И жить здесь тоже не пытались. Снести «памятник истории» у Совета Сёгунов руки не поднимались, а реставрировать тоже как-то… – кощунство? стыдно? излишняя трата фондов? Правильно, лучше забыть, каким женским местом Вавилон добыл свободу. И не вспоминать. Никогда.

Ни черта не видно. Глаза приходится прочищать скребками, морщась от боли и постоянно прикладываясь к бутылочке с текилой.

Шаг. Второй. Следующий. Бесчисленный.

Ещё. Ещё! Не останавливаться!..

Дальше, вот за тем куском бетонной плиты – споткнуться, упасть и не подыматься: просто дышать и ждать. Чего? Ждать? А с моря погоды, как говорят вавилонские гондольеры.

Похоже, кое-кто изрядно пьян, кое-кто сейчас из М-16 не попадёт в ростовую мишень с десяти метров… Ха-ха, ну и пусть!

– Сильвия! Сильви-йа-й-а-а-а-а!!! Любимая!

Тишина в ответ. Шорох ветра в обломах строительного мусора и переплетения силовых кабелей и дикого винограда. Обиталище крыс и геконов, тарантулов и песчаных эф.

Мрачное местечко – Инкубаторы.

Когда-то, не так уж много лет назад тысячи суррогатных матерей жили здесь и плодили солдат. Силиконовые камеры-теплицы, оборудованные аппаратами жизнеобеспечения, и тела рожениц, погружённые в биодобавки, фантастически ускоряющие созревание плода – это и есть круглосуточный конвейер приёма младенцев. Впрыск свежей, модифицированной спермы, прошедшей специальную обработку на мобильной генофабрике, и недолгие схватки под наркозом…

Джамал допивает остатки из бутылки и подальше отшвыривает пустую тару – звон разбитого стекла. Это была дорогая текила. Дешевые «кактусы» в стекло не наливают, наливают в пищевой пластик, растворяющийся под воздействием спирта. Дорогая выпивка, деньги на ветер? – ну и что? – Джамалу больше не на кого тратиться, а, значит, можно позволить себе то, что никогда не позволял.

– Сильвия! Сильви-йа-й-а-а-а-а!!! Любим-ма-а-йа-а!

Остановиться: ноги дрожат, не хватает воздуха, и не видно ни хрена. Джамал нежно гладит правое бедро – ткань раздвигается и в прореху проскальзывает тёплый пластик. В ладонь Джамала укладывается эргономичный «глок». Стратегически важно восстановить зрение, а значит, срочно надо кого-нибудь убить. Всё равно кого.

– Эй, здесь кто-нибудь есть?! Есть кто-нибудь?!

Бесконечные лабиринты заброшенных строений. Герметичные конуса-ангары, рассчитанные на прямое попадание мегатонных бомб. Ангары эти нагромождёны в полнейшем беспорядке: когда стройотряды закладывали Инкубаторы, у сёгунов не было времени что-то планировать и создавать архитектурные ансамбли – в те дни сотни тысяч защитников Вавилона умирали на баррикадах.

Ночью уже холодно – Джамал жалеет, что взял так мало текилы. И сигарет мало. И зажигалка, зар-раза, не желает осчастливить хозяина огоньком. Вот бы сюда Акиру-феникса, тот бы мигом костерок устроил, хе-хе…

Холодно.

Пар изо рта.

Джамал наклоняется и шарит под ногами: улов – пара ржавых гвоздей и тектопластиковая гильза от газового снаряда семидесятимиллиметровой пушки БМП-21УБ «Антитеррор». Металл и сверхпрочный пластик – это хорошо, это правильно. А ещё – всякая органика: травка, листья, крысиный скелетик… А вот спичек нет. Почему-то ногами не валяются коробки со спичками.

Безобразие!

И всё-таки – куда двигаться? Куда пойти, куда податься. Кого найти, кому…

Удар. Боль. Тяжесть. Не вдохнуть.