Надо следить и за рыбной фермой на борту, и за океанскими течениями, и за пустынями.

Но всему приходит конец. Настало время посадки и «Аполлона».

В последний день полета астронавтов разбудили народной американской песней, начинавшейся

словами: «Я родился в Оклахоме...»

— Вы там знаете, как разбудить людей, — проворчал оклахомец Стаффорд.

На световой карте мира в Центре горела последняя синусоида — посадочный виток «Аполлона». В

ее конце, в Тихом океане, в 600 километрах от Гавайских островов, обозначена точка. Здесь должен

приводниться космический корабль. Его уже ждал вертолетоносец. Свыше шестисот встречающих

заполнили палубу. Как отметил кто-то из корреспондентов, все это напоминало пристань на большой

реке и обычную толпу, ожидающую прихода парохода, только в этой толпе не было ни одной

женщины.

Вот одинокий «зайчик» на карте проходит Индийский океан. Для специалистов, следящих за

полетом, это означает, что космический корабль включил тормозные двигатели. Над Австралией

отсоединяется командный модуль. Он входит в атмосферу, и Стаффорд с помощью приборов

управляет спуском, стараясь использовать для торможения те минимальные аэродинамические

качества, которые есть у модуля.

На высоте около четырех километров раскрылись парашюты. Они несут чем-то похожий на

гигантскую автомобильную фару темный корпус капсулы. У «Аполлона» нет двигателей мягкой

посадки, и хотя он садится в воду, удар все же достаточно ощутим. Чтобы его смягчить, кресла

астронавтов укреплены на раме с амортизаторами.

Всплеск. Корабль приводнился. Осели на воду парашюты, открывая качающийся на волнах

днищем кверху модуль. Астронавтам пришлось несколько минут повисеть, подобно летучим мышам,

вниз головой. Из-под модуля по воде растекается изумрудное пятно — сигнальная краска, чтобы

вертолетам легче было отыскать место посадки. Но их уже увидели. Спешит находившийся в трех

минутах хода от «Аполлона» вертолетоносец. Вертолеты кружат над модулем, поток воздуха от их

винтов пенит воду. Из раскрытых дверей вертолета выпрыгивают в синих гидрокостюмах

аквалангисты. Раздуваются розовые надувные шары, и «Аполлон» принимает нормальное положение.

В воду высаживается еще один десант гидронавтов. За ними летит оранжевый тюк — это надувное

кольцо, которым надо опоясать днище капсулы, чтобы придать ей дополнительную плавучесть.

Наконец кольцо надуто, аквалангисты забираются на него, заглядывают в иллюминаторы модуля,

показывают, что все в порядке.

Хотя астронавтам и хочется открыть люк, глотнуть свежего воздуха, но этого делать пока нельзя.

(Несколько лет назад космонавт Гриссом поторопился покинуть корабль «Джемини». Ему, к счастью,

удалось вынырнуть, а капсула утонула.) Вот к «Аполлону» подходит вертолетоносец и поднимает его

на боковую площадку. На всякий случай дозиметристы измеряют уровень радиации — все

нормально.

Наконец открывается люк модуля. Появляется улыбающийся Стаффорд и передает встречающим

документацию, затем вновь скрывается, чтобы снять шлемофон и выйти из корабля в парадной фу-

ражке. За ним из капсулы выходят Бранд и Слейтон. Вся процедура выхода астронавтов длится долго

— около часа, выход же космонавтов занял несколько минут.

Все. В хронике можно поставить точку. Совместный полет «Аполлон» — «Союз» яркой страницей

вписался в летопись покорения Вселенной. Один из специалистов сравнил ЭПАС с восхождением на

горную вершину, с которой открываются новые перспективы советско-американского научно-

технического содружества. Полет окончен, но впереди более масштабные проекты, которые уже

планируются сегодня, и их свидетелями мы скоро станем.

ГЛОБУС 1976

2

ПО РОДНОЙ СТРАНЕ

Дмитрий Иванов

ДЕСЯТАЯ

ПЯТИЛЕТКА

РОДИНЫ

В конце февраля — начале марта 1976 года весь мир с напряженным вниманием следил за