тра». Уходим от ясной погоды. Над океаном на большом протяжении собираются симпатичные

кучевые облака, по форме напоминающие кошачьи лапки. Между нами и океаном виден лишь тонкий

слой этих облаков. Однако восходящие потоки воздуха, насыщенного нагретым водным паром,

настолько сильны, что даже на этой высоте самолет мерно подрагивает.

Летим дальше к югу — «кошачьи лапки» соединяются, сплачиваются. Видим, как из них

буквально на глазах появляются отдельные облачные холмики и начинают быстро расти. Это

прорываются в верхнюю сухую атмосферу потоки влаги с поверхности океана, образуя при этом

огромные облачные башни, напоминающие грибы атомных взрывов. Вот взрывается один бугор, еще

один — «грибы» растут. Пока мы подлетаем к такому бугру, соседний уже достиг огромных

размеров... Он добрался до высоты 10 — 12 километров — и тут его вершина стала растекаться, обра-

зуя козырек перистых облаков. «Наш» гриб тоже растет вверх. Вершины этих соседних башен

объединились, и мы входим под гигантскую арку. Самолет дрожит, аппаратура вибрирует и

раскачивается. Находясь в этом сжимающемся котле величественных, необычайно красивых облаков,

понимаешь, насколько велика сила стихии, насколько слабы средства, имеющиеся в руках человека.

Арка заполняется облаками, соединяются два огромных столба. Начинается совместная работа

всех самолетов. Каждый обязан сохранять заданную высоту, допускается лишь небольшое изменение

курса на пути в точку встречи. Работает вся аппаратура. Штурман приник к экрану радиолокатора,

прокладывая трассу среди сплошных «засветок» — центров электрических зарядов облака. Летные

инструкции гласят, что это опасная зона, самолет в ней может разрушиться. Командир наш, подобно

слаломисту, огибает облачные колокольни. Но вот сомкнулись все облака, идем в «молоке».

Перед полетом.

Облачная пелена сгущается. Приборы фиксируют: под нами сильный дождь. Курс теперь

прокладывается только по локатору. Весь экран светится, для прохода остаются лишь небольшие

щели между «засветками». Когда мы находимся вблизи облачных зарядов, в самолете делается совсем

темно. В наушниках у радиста слышен непрерывный треск электрических разрядов. Начинается

обледенение.

В это время я бы никому не советовал сидеть без дела у иллюминатора. Сейчас лучше всего зани-

маться работой. Счастлив тот, кто в такие минуты целиком поглощен своим делом, у кого работает

аппаратура и все ладится. Счастлив тот, кому удалось обнаружить неизвестное ранее, подтвердить

или опровергнуть имевшиеся представления об изучаемом явлении природы.

Но вот горизонтальный проход закончен. Самолеты сходятся над одной точкой, разворачиваются.

По указанию Центра измерения в зоне должны быть повторены — наука не терпит поспешных

выводов!

Наконец совместная работа закончена. Наш ИЛ-18 выполняет быстрый спуск, на высоте двадцати

метров проносится над советским судном «Порыв», сравнивает показания своих и корабельных

приборов и направляется в Дакар. До базы еще часа полтора лету. Одни ученые продолжают

измерения, другие просматривают полученные результаты, готовят отчет, который будет обсуждаться

на вечернем заседании штаба экспедиции.

Поздно вечером, немного отдохнув после семичасового полета, выхожу из бунгало подышать

свежим воздухом. Погода резко изменилась. С юга черным фронтом идут облака. Над океаном,

освещая все вокруг, сверкают молнии, разряд следует за разрядом, словно вспыхивает колоссальная

вольтова дуга. Это подходит тропический шквал. Облака быстро приближаются. Порывы ветра

начинают раскачивать стволы пальм. Ударяют первые капли дождя, молнии взрываются где-то рядом.

Делается совсем светло — кажется, будто в небесах работает гигантская электросварка.

Вновь возникает мысль о величии непокоренной стихии, о слабости человека. Но что это?

Вспыхивают яркие сигнальные огни — над головой пролетает тяжелый самолет.

По вспышкам мощных ламп видно, как он подходит к черному фронту, лавирует в разрывах

облаков и исчезает в них. Ветер еще больше усиливается, начинается ливень, потоки воды стекают с