– Мир! То-то у вас девять из десяти мужчин солдаты!
– поддел Ершова Сазонов.

– Мы взяли пример с Швейцарии, где в каждом доме винтовка и каждый мужчина солдат. Свободный человек имеет право носить оружие.

– Это выпад в адрес России? Напрасно, Николай Николаевич, совершенно напрасно. Каждый гражданин России может свободно приобрести и ружье, и револьвер. Мало того, наш император принял решение продать жителям три миллиона винтовок Бердана по бросовой цене: десять рублей, - поспешил оправдаться Сазонов.

– Три миллиона винтовок! Не боитесь вооружать собственный народ, - хмуро поинтересовался Ершов.

– Та власть, что держится на штыках, ненавидима и презираемая всеми. Так существуют деспотические режимы, наподобие Китая или Японии! Там граждане - рабы, а господа - захватчики.

– Ну-ну. Поживем, увидим, - Ершов был смущен. Он не впервые увидел, желанный ему, социализм с точки зрения свободы. Механизм подавления воли и желаний каждого человека в интересах государства предстал ему в очередной раз с негативной стороны. Но преимущества государства, где отсутствует эксплуатация и все равны, казались ему неоспоримыми. Как построить социализм без чудовищно огромного карательного аппарата, без всесилия чиновников и спецслужб Ершов не знал. Несмотря на это, капитализм представлялся ему худшей из возможных социальных систем.

* * *

Кабинет третьего секретаря сэра Алека Болда выдавал пристрастия хозяина. Огромная фарфоровая ваза династии Чин; стол из красного дерева, старый и темный; кресло с элементами из слоновьей кости; письменный прибор из клыка морского зверя; золотая статуэтка Будды. Сэр Алек терпеливо выслушал просьбу Ершова. Он, ожидаемо, проявил интерес к Ордену Крови, хотя, как оказалось, знал все подробности нападения японцев на Гонолулу.

– Мистер Клегхорн посетил меня две недели назад с рассказом о несчастной принцессе Виктории, которая стала бездомной. Он надоел этой историей всем в Лондоне. Я хорошо помню прелестную девушку, ее катания на доске привлекали на пляж весь цвет Лондона. Ее купальный костюм, вернее, его отсутствие... Я рад, что шотландская кровь оказалась сильнее. Ваша королева... как бы подтверждает своим внешним видом эксцентрическую гипотезу хирурга-недоучки Дарвина, будто некоторые люди произошли от обезьян, - сэр Алек перекрестился после допущенного им святотатства.

– Я слышал об этой бездоказательной нелепице, - поддержал дипломата Ершов, - Я видел изображения этого Дарвина. Он считает своими предками обезьян, он на них похож.

Все трое посмеялись, Ершов и сэр Алек - радостно и открыто, а Сазонов - сдержанно.

– Должен сказать, меня обнадеживает, как вы решительно выдворили из страны японских и китайских кули, теперь девять из десяти гавайцев - цивилизованные люди. Приятно сознавать, что ваш флаг и, во многом, законы взяты у нас. Обещаю вам свою поддержку, но вы должны выполнить следующее. Во-первых, сегодня же дать мне бумагу на освобождение пленных британцев. Во-вторых, гарантировать свободу всем нашим гражданам, захваченным вами во время войны с Японией. В-третьих, список военных товаров должен быть следующим, - сэр Алек передал Ершову бумагу без титула и подписи.

– Тут осталось меньше половины!
– возмутился Ершов, - Мы не сможем никого задержать при таких правилах!

– Вы можете исключить из второго пункта своего меморандума слово "военных". Бомбите и жгите все порты подряд. Доставленный в порт груз должен быть оплачен японцами. Заметьте, мы не вносим в ваш документ никаких фраз о жертвах среди мирных жителей! Хотите, добавьте пункт об уничтожении императорского дворца? Мистер Клегхорн убедил всех в Лондоне, что это будет благородная месть.

– Может мне еще, в ответ на японские покушения, уничтожить японскую верхушку?
– мрачно пошутил Ершов.

– Не надо! Я предупредил посла страны восходящего солнца, что любая активность их наемников во время вашего визита в Лондон, закончится крайне печально. Полиция отслеживать всю японскую агентуру, - успокоил Ершова сэр Алек.

– Если наши неформальные переговоры проходят так дружески, я предлагаю продолжить их в Русском клубе, - вклинился в разговор Сазонов.

– Я понимаю, водка - ваша национальная гордость, ваш символ, но я приглашаю вас к себе в клуб на чай и игру в бридж, - испугался сэр Алек, - Тем более, что мистеру Ершову необходимо беречь здоровье после тяжелой раны.

– Мистер Ершов на прошлой неделе перепил двух морских офицеров, - не согласился Сазонов.

– Да! Только потом я с трудом добрался до посольства, и весь следующий день лежал с больной головой. Что касается проигравших, то, по слухам, они голышом залезли на памятник в порту и до утра буянили, обещая перелюбить всех, собравшихся на площади, женщин легкого поведения, - изложил свою версию событий Ершов.

– Как же тогда вам удалось победить?
– удивился Сазонов.

– Хитростью. Мы нарисовали мелом черту на полу. Нужно было пройти по ней, не соступив. После третьего стакана оба моряка проиграли, у них особая походка.

– И все-таки, мистер Ершов, вы разрушили легенду, будто невозможно перепить моряка. Осталась вторая. Говорят, будто в кулачной драке моряк стоит полдюжины сухопутных драчунов, - пошутил сэр Алек.

– Пустое! Мой друг, поэт и музыкант Бузов перепьет любого моряка и набьет морду дюжине матросов. Нет никого драчливее, чем люди искусства, пьют же они на порядок больше остальных, - засмеялся Ершов.