– На твою сторону? Это как? Здесь сделаем революцию? И на Гавайи? Наши соотечественники будут друг друга крошить шашками, топить в море, травить газом, морить голодом, а мы будем на курорте вино попивать, бананы и ананасы кушать?
– разъярился пьяный Валерка.

– Ну-ну, охолони. Ты же знаешь, я готов принять на острова до миллиона русских. Дворяне, конечно, не тот контингент, но с ними приедут крепкие крестьяне, инженеры, мастера, казаки, наконец.

– Я в прошлый раз тебе говорить не стал, не хотел тебя и Володьку обижать. Подло это, знаешь ли! Мы заварим кашу, начнем Революцию. И убежим? По-честному, нужно остаться, жить и умирать вместе со всеми.

– Именно!!! Умирать! Если мы примкнем к Ленину на втором съезде, или раньше, то нас поголовно вырежут после его смерти. Взять, например, Бубнова, из первого состава политбюро большевиков семнадцатого года. Он никуда не лез, вел себя скромно, а в 37 его арестовали и расстреляли. Дочка его в войну покушение на Сталина готовила, помнишь?
– ехидно уставился на Валерку Коля.

– Не помню ни Бубнова, ни его дочери, ни политбюро этого. У отца был трехтомник: краткий курс истории КПСС. Я все три тома прочитал, а Бубнова не помню. Так ты предлагаешь внизу отсидеться? На уровне московского ЧК? Сколотить банду боевиков типа Рёма, а потом устроить ночь длинных ножей наоборот.

– Хорошая идея!

– Подлая, - не согласился Бузов.

– Ха! У меня бабка всегда говорила, что Сталин тем-то и был хорош, что всю еврейскую банду расстрелял. А по делу, я тебе предлагаю отойти от идеи Клячкина вырезать золотой миллион. Нужно с самого первого дня организовать шарашки. Всех господ под арест и работать. Нет. Так мы подорвем социалистическую идею. Нужно призывать всех в армию. Организовать строительные и рабочие батальоны. Срок службы для стройбатов и раббатов определить семь лет. Шаг влево, шаг вправо - дисбат. Внешне предложение выглядит как полное дерьмо, но все те, кого Клячкин планирует истребить, в этом варианте живы.

– Ага. Людоедишка-америкашка! Ты забыл еще про торговлю людьми. Можно продавать евреев в США. Их в России пять миллионов, - ехидно засмеялся Бузов.

– Мое дело предложить. Давай не будем о грустном?

– Хочешь посмотреть на мою игрушку? Может, подскажешь что-нибудь интересное.

– Что за игрушка?

– Увидишь!

Бузов повел Ершова во двор. Огромный кирпичный сарай с большими воротами напомнил Николаю ангар для самолетов.

"Бузов сделал самолет", - развеселился и обрадовался Ершов.

Ворота со скрипом разошлись. При этом Бузов обматерил какого-то Михалыча, забывающего смазать петли. Внутри ангара стоял автомобиль, напоминающий "Виллис" времен второй мировой войны, только огромный, на восемь мест. Сидения матово блестели черной кожей, латунные детали были надраены и казались золотыми. Хотя, возможно, были позолочены. Вместо переднего стекла красовалась рама с мутноватым триплексом, два стекла с тонким слоем нитрата целлюлозы посредине. На багажнике возвышался откидной верх. От него, над центром салона был натянут шнур, а сзади виднелась ручка лебедки. Фары? В автомобиле были две огромные фары!

– Супер! Это монстр какой-то! Это и есть твоя игрушка? На ходу?
– забросал вопросами Бузова Ершов.

– Я заказал на твоем заводе во Владивостоке десяток моторов по полторы сотни лошадей каждый. За два года сделал машину. Проблем было выше крыши: рессоры, сцепление, коробка передач и, конечно, шины, - гордо доложил Бузов, - но это рабочая лошадка, а игрушка за городом.

– Заинтриговал! Поехали.

Заводилась машина легко, с пол-оборота, с помощью стартера и аккумулятора.

– Ты знаешь, Коля, что немцы украли у тебя конструкцию свечей и перешли в своих двигателях с калильного зажигания на свечи?
– спросил Валера, пока двигатель разогревался.

– Свечи изобрели во Франции больше тридцати лет назад еще для газовых двигателей, - вяло отбился Ершов.

– А я аккумулятор сделал новый. Заменил твой деревянный корпус на эбонитовый.

– Три килограмма веса экономии?
– скептически отозвался Ершов.

– Целых пять кеге! Аккумулятор стал компактнее и надежнее. Я одел положительные пластины в эбонит с прорезями. Чехлы такие, или мешки дырявые, ну, ты понимаешь.

– У меня на заводе во Владивостоке еще полгода назад стекловойлок начали делать. Гавно, конечно, но дешево и надежно, - возразил Ершов, - Кто придумал использовать эбонит? Сам что ли?

– Ленка придумала. Умная, до невозможности.

– Ты путаешь. Хорошая память и интеллект - это разные вещи. Со мной в общаге жил один очкарик, он в первом семестре сотню теорем по матанализу заучил наизусть, не понимая доказательств. Ему так было проще. Потом три семестра, правда, пытался разобраться.