— Кого вижу?! Дузик?! Вот встреча!

— Ба! Сиг-Сигодуйский! — обрадовался и поручик. — Знакомься, мои друзья.

— Очень приятно, — толстенький человек шаркнул ножкой и улыбнулся, став похожим на доброго гнома.

Он провел их в дом, где временно размещалось то, что осталось от его санитарной части. Гетман и Дузик получили новое, с гарантией от вшей, обмундирование, Кэт — форменное платье и косынку сестры милосердия. Задав несколько вопросов, Сиг-Сигодуйский поинтересовался ее документами. Ксения Белопольская через час стала Вероникой Нечаевой, служившей в Корниловском полку и находившейся в Феодосии после ранения.

Утром они благополучно погрузились на «Владимир». Это было тоже одно из чудес, которое устроил Викентий...

Ксения-Кэт-Вероника не осознавала еще, что навсегда покидает родину. Ей казалось, просто продолжается сумасшедшая гонка вместе с орловцами — вперед, назад, по степям и горам на загнанных конях... А теперь вот и по морю... Жило в ней, упрямо продолжало существовать ощущение иллюзорности, театральной недостоверности всего происходящего теперь, всех событий — некой временной условности самой ее жизни, длившейся, точно сон. Да, сон... И Ксения все думала, все ждала: проснется, а вокруг все по-старому — милый ей «Бельведер», заботливая Арина, добрый и любящий дед, беседующий после обеда с тихим доктором Вовси. Она все надеялась, что сон вот-вот кончится и она проснется в своей кровати. Но не просыпалась, не просыпалась...

...А князь Андрей, принявший на себя должность офицера связи штаба главкома и наблюдавший за началом эвакуации, мотался по крымским портам.

В момент погрузки «Владимира» он оказался в Феодосии, на пристани, и видел все то, что видела его сестра. Ему даже показалось на миг, что на палубе мелькнуло ее лицо. И тут же скрылось, заслоненное другими, разбойного вида лицами. Андрей кинулся было к трапу, где продолжалась погрузка кубанцев и казачьи сотни тесной, плотной змеей поднимались на борт и скрывались в трюмах, но пробиться не смог и, отступив, пошел по пристани, вдоль вздымающегося отвесной стеной борта с облупившейся краской, вглядываясь в тех, что стояли на палубе. И опять на миг увидел ее, но это была сестра милосердия, ее лицо лишь чем-то напомнило ему Ксению.

Андрей понял, что ошибся. И все же захотел проверить — позвать, крикнуть, обратить на себя ее внимание, но тут неожиданно ворвались в порт, сметая заставы, части Терско-Астраханской дивизии генерала Агоева. Неуправляемой лавиной кинулись к судам, на которых стали поспешно поднимать трапы, лезли по канатам, толпились у борта, падали в воду, кричали:

— Головы позакрутили нам, а теперь тикаете с Врангелем, шкуры! Зови Фостикова! Поговорить надо!

Фостиков сидел в каюте. Выйти отказался.

Кубанцы, ожидавшие очереди на посадку, принялись сами наводить порядок. Возникла потасовка. Дрались озверело, врукопашную, молча. Хорошо, не применяли оружие. Капитан «Владимира» объявил в рупор, что возьмет еще четыреста человек, если на берегу установят порядок. Дерущиеся остановились. Спустили трап. Кубанские и терские казаки вперемешку, сталкивая друг друга в воду, кинулись к трапу, чтобы штурмом взять корабль. Трап затрещал и, разломившись, рухнул.

— Ни одного человека не возьму больше! — заявил в рупор капитан, проклиная себя за филантропию. — Не могу! Утонем!

Казаки кричали:

— Стрелять будем! Давай батареи, живо! Подкатывай! Пропадать, так всем! Выбрасывай с корабля баб! Офицеров и баб поднабрали! В окопах их нет! Спекулянтов — в море!

Момент был критический. Десятки вооруженных казаков уже ползли по канатам на палубу. Несколько человек катили через портовые ворота орудие. По палубе вприпрыжку пробежал казачий полковник, крича:

— К борту, г-сда офицеры! Надо встретить! На охрану судна, г-сда!

Рядом с капитаном появился генерал Фостиков. Он взял рупор и, надсаживаясь, закричал:

— Генерал Агоев! Где дисциплина?! Наведите порядок! Вам будет подан катер.

— Я остаюсь с казаками, — ответил Агоев.

— Я вас под суд отдам!

— А я плюю на вас!

В этот момент раздался чудовищный взрыв. За ним другой и третий — послабее. Толпа замерла, остановилась. Замерли солдаты у орудия.

— Склады! Склады у Сарыголя! Снаряды рвутся! — пронеслось по «Владимиру».

В трех километрах от Феодосии поднимался к небу громадный желто-черный смерч. Горели артиллерийские склады и стоявшие на путях эшелоны с сеном и зерном. Капитан «Владимира» не преминул воспользоваться замешательством на берегу.

— Руби канаты! — приказал он. — Малый вперед!

Винты вспенили воду. Судно отчалило. Толпа на пристани заревела. Раздался гул проклятий брошенных на произвол судьбы. Ударило орудие, и снаряд, пущенный второпях, пронесся со свистом над мачтой.

Следом за «Владимиром» поспешно снялся с якоря французский миноносец «Сенегал» и стал уходить в море, приняв, видимо, взрывы у Сарыголя за прорыв красных к Феодосии. Последнее, что увидела Кэт, когда «Владимир» миновал мол с маяком, — толпы казаков, кинувшихся на штурм американского парохода «Фарби».