— Надо же! — как обычно, безразличным голосом протянул Ридер. — Как мудро… И насколько мудрее было бы оставаться здесь!

Инспектор Симпсон, внешне похожий на добродушного здоровяка, поднялся и по своему обыкновению встряхнулся.

— Я еду в Скотленд-Ярд писать доклад, — сказал он. — В конце концов, это мог быть и не Флак. Флак — предводитель банды, и без своих людей он беспомощен, а они разбежались кто куда. Большинство из них сейчас в Аргентине…

— Ха-ха! — парировал мистер Ридер с совершенно спокойным лицом.

— Что тут смешного?

Ридер тут же перешел на извиняющийся тон.

— Это был скептический смех. Аргентина! Вы полагаете, что преступники действительно скрываются в Аргентине? Да так бывает только в тех гениальных романах, которые пассажиры читают в поездах, чтобы скоротать время. Мистер Симпсон, все эти выдумки — не более чем дань тем далеким временам, когда между нашими странами не было договора о выдаче преступников. Я не спорю с тем, что они разбежались, и мечтаю в один прекрасный день снова собрать их всех под одной крышей. Для меня, мистер Симпсон, будет истинным наслаждением пройтись по длинному коридору, заглядывая в маленькие окошки и любуясь, как они шьют почтовые мешки… Не знаю другого занятия, которое успокаивало бы лучше, чем работа иголкой. Ну а пока этот благодатный день не настал, вы лучше следите за банками… Старику Джону семьдесят, так что тратить время попусту он не станет. Скоро в Лондоне произойдут события, которые войдут в историю! Интересно все же, где сейчас мистер Равини?

Джордж Равини был не из тех людей, чье счастье зависит от того, что думают о нем окружающие. Если бы это было так, вся жизнь его прошла бы в сплошных мучениях. Что же касается мистера Ридера… Равини как раз обсуждал этого необычного сыщика у себя дома на Хафмун-стрит за бокалом вина и хорошей сигарой с одним из своих помощников, неким Лу Стейном. Квартира, в соответствии с девизом мистера Равини «Все лучшее, и чем больше, тем лучше», поражала пышностью и блеском, если не сказать вычурностью, обстановки. Гостиная была очень похожа на французские часы, над которыми потрудился чересчур рьяный декоратор, — сплошная позолота и эмаль вперемешку с шелком и камкой.

— Если бы этому старому болвану действительно была известна хотя бы половина того, что, как он делает вид, ему известно, только бы меня и видели. Я первым же поездом укатил бы за границу, — говорил Равини. — Но Ридер блефует. Да, голова у него варит, но это можно сказать о любом сыщике.

— А вы бы могли его кое-чему научить, — льстиво вставил Лу.

Мистер Равини улыбнулся и провел пальцем по аккуратно подстриженным усикам.

— Не удивлюсь, если наш старикан без ума от той девчонки. Знаешь, что они мне напоминают? Май и декабрь. Как тебе, а? Ха-ха-ха!

— И какая она? — поинтересовался Лу. — Мне так и не удалось рассмотреть ее лица.

Мистер Равини страстно поцеловал собранные в пучок пальцы и послал этот символ восторга в росписной потолок.

— В любом случае, мне нечего его бояться, Лу…Ты же знаешь, какой я человек: если мне чего-то хочется, я не отступлюсь, пока не получу этого! Такой, как она, я еще никогда не видел. Настоящая леди! И что только она нашла в такой старой калоше, как этот Ридер? Ума не приложу.

— Этих женщин разве поймешь? — задумчивым голосом произнес Лу. — Кто бы мог подумать, что какая-то обычная секретарша откажет такому, как вы!

— Она мне не отказала, — коротко ответил мистер Равини. — Я всего лишь не успел с ней как следует познакомиться, вот и все. Но ничего, это мы исправим. Как называется это место?

— Силтбери, — напомнил Лу. Он достал из кармана жилета сложенный клочок бумаги, развернул и прочитал несколько написанных карандашом слов: — «Замок Лармс», Силтбери… Это на южной линии. Я следил за ней, когда она уезжала со своими чемоданами из Лондона… Старик Ридер пришел проводить ее и был доволен, как кот.

— Хм, пансион, — задумался Равини. — Странную она себе подыскала работу.

— Она работает там секретаршей, — доложил Лу. Он уже сообщал об этом самое меньшее четыре раза, но мистер Равини был из разряда тех странных людей, которые в старых фактах ищут новые откровения. — К тому же это непростое место, — добавил Лу. — Только для богачей. Комната — двадцать гиней в неделю, и считай себя счастливчиком, если тебе не откажут.

Равини ненадолго задумался, поглаживая подбородок двумя пальцами, потом сказал:

— У нас свободная страна. Что может помешать мне остановиться в… Как это место называется? «Замок Лармс»? Еще ни одна женщина не отказывала мне. Все равно, говоря «нет», они имеют в виду «да». Как бы то ни было, она должна предоставить мне комнату, если у меня есть деньги, чтобы за нее заплатить.

— Думаете, она напишет об этом Ридеру? — предположил Лу.

— Пусть пишет! — Что бы ни было в ту минуту на уме у Равини, голос его звучал дерзко. — Что у него на меня есть? Разве снять квартиру в пансионе — преступление?