Впрочем, мой жизненный опыт не позволяет мне сразу принять приглашение бога, поскольку обновлённому Вадиму Соколу хочется свободы, а её, если я стану витязем, может и не быть. Хотя, с другой стороны, чего ерепениться? Это новые знания, силы и возможности, а взамен служение своим соплеменникам. Плюс право выбора, ибо витязь не всегда подчиняется волхвам. Это справедливо, и, если взглянуть на происходящее с этой стороны, предложение стать воином Яровита выглядит весьма заманчиво. Однако поразмыслить и перебрать варианты всё равно необходимо, так что торопиться не стану».

– Я могу подумать? – обратился я к Огнеяру.

– Конечно. – Волхв развёл руками. – Один год начиная с этого дня.

– А что потом?

– Придёшь в этот храм и огласишь своё решение. Впрочем, можешь не появляться, ибо боги хоть и не имеют возможности с нами общаться, но они всё видят и слышат, а значит, твоё слово в любом случае достигнет их ушей.

– Ясно. Вот только непонятно, почему я не получил такой Зов, когда в прошлый раз был в этом храме?

– Наверное, Вадим, ты был не готов к тому, чтобы стать витязем. Да и вообще, в тот момент ты мало что понимал и больше напоминал дикаря, который вылез из лесов в большой мир и радуется тому, что он вновь молод, здоров и впереди у него новая жизнь. Разве не так?

– Всё так.

– Вот и я о том же самом говорю. Ни понимания того, где ты на самом деле оказался, ни знания традиций, обычаев и языка. Ни умения владеть клинком. Ничего этого в твоей голове не было, и ты сам не знал, чего хочешь на самом деле. Кому такой нужен? По большому счёту никому.

– Логично. А почему тогда я не услышал подобный Зов от Святовида?

– Змиулан. В нём основная загвоздка. Ты носишь меч моего сына, который не смог вернуться домой. Но вместе с клинком ты взял на себя часть его обязательств, а он был лучшим витязем дружины Яровита.

– Вижу, у вас, уважаемый Огнеяр, есть ответы на все вопросы?

– Ты не первый, кто услышал Зов Яровита, а если мы выстоим, то и не последний. У всех одни и те же вопросы, так что в этом нет ничего сложного.

– И что? Многие из тех, кто услышал Зов, отказались стать храмовниками?

– Раньше отказов не было, а в наше паскудное время, когда ломаются устои, каждый второй воин говорит «нет».

– И в чём причина?

– У каждого она своя. Кто-то думает, что служение свяжет его. Другие считают, что на чужбине им будет лучше, сытней и привольней, и покидают землю отцов. Третьи мечтают о власти, но забывают, что король вандалов и венедов Радагаст, князья русов Олег Вещий, Рюрик и Святослав тоже были витязями. А иные ничего не говорят, ибо просто боятся стать воинами родного бога и бегут от ответственности, словно дикие звери от лесного пожара. – Огнеяр замолчал и понурился. Наверное, нелегко старику, хотя его воля подобна стальному клинку. Но молчал он недолго, вновь посмотрел на меня и усмехнулся: – В общем, Вадим, выбор за тобой. Не всякого человека бог лично отмечает, но принуждать тебя никто не станет. Живи как жил, учись, осваивайся и работай на благо нашего народа, а когда придёт срок, скажешь своё слово. А пока ступай. В городе уже столы накрывают. Так что отпразднуй примирение князей и повеселись от всей своей души, благо, ты молод.

Кивнув, я положил руку на рукоять Змиулана, поклонился жрецу и вышел. В голове кружилось множество самых разных мыслей, которые никак не желали выстраиваться в чёткие логические цепочки. Однако вскоре все размышления отошли на второй план, ибо в городе шла такая гулянка, какой я в этом времени ещё никогда не видел.

Прямо на улицах и площадях Волегоща горожане накрывали столы. Женщины ставили на них закуски: мясо варёное, жареное и пареное, дичину, птицу, рыбу, соленья и копченья. Мужчины выкатывали из княжеских амбаров бочонки с мёдом: ставленым, хмельным и варёным, со свежим пивом, вином, берёзовицей, квасом и элем, который здесь назывался ол. Улицы украшались ветками ельника, поздними лесными цветами и гирляндами пожелтевшей листвы. Кругом гомон разговоров и радостные вскрики, много праздничной пёстрой одежды, преимущественно красного цвета, а самое главное, что меня пора зило до глубины души, – атмосфера, которая наполняла город.

Люди радовались миру с соседями настолько искренне, что описать их эмоции словами я просто не могу. В моём времени такая чистота чувств редкость, и в любом коллективе или группе людей всегда найдётся кто-то, улыбающийся только для вида. Здесь же этого не было. Поэтому все мои заботы рассосались сами собой, и к столу, за которым расположились воины Святовида, Сивер и приближённые Векомира, я подошёл с улыбкой на губах. Мне тут же налили кубок хмельного ола, я его выпил и ни о чём серьёзном в этот день уже не думал, ибо верно сказано мудрыми людьми: любить так любить, воевать так воевать, а гулять так от души и ни на что иное уже не отвлекаться!

Померания. Бортничи. 1141 от Р. Х.

– Господин, может, нам лучше сделать крюк?

Вартислав Грифин, рослый подтянутый мужчина с длинными русыми волосами, которые мокрыми прядями спадали на его слегка продолговатое лицо, посмотрел на пожилого широкоплечего сотника, задавшего этот вопрос, и остановил своего Златко. Крупный саврасый жеребец, переминаясь с ноги на ногу, стал месить дорожную грязь и коситься на кобылку начальника княжеской охраны, а князь поморянских племён поправил сбившийся назад капюшон и натянул его на уровень глаз. После чего он плотнее закутался в плащ, с которого на круп Златко стекали ручейки холодной влаги, и задал сотнику встречный вопрос:

– Ты чего-то опасаешься, Генрих?

– Да, мой князь. – Генрих Лауде, на одну половину сакс, а на другую лужичанин, опытный воин и наёмник на службе Вартислава, ответил, как всегда, прямо и без обиняков. – Разведчики докладывают, что в лесах вокруг Грифица неспокойно. Окрестные смерды недовольны вами и вашими нововведениями, а деревенька, где нам предстоит встать на ночлег, гнездо этих бунтарей. Кроме того, недавно мне донесли, что местные мальчишки закидали ваших гонцов конским навозом, а когда они хотели вернуться и наказать наглецов, на их защиту встал весь посёлок. Из-за дождя нам придётся заночевать в домах этих пейзан, и мне кажется, что холопы могут устроить какую-нибудь каверзу. Давно надо выжечь это осиное гнездо, но вы запретили его трогать…