И все это, повторяю, произошло как раз в тот момент, когда в Океанске из мужественного сердца поэта вырвались сильные и добрые слова. И может быть, именно поэтому так быстро помчался к океану на своей «Тойоте» очухавшийся Волосатиков. С уха у него начала исчезать жесткая рыжая щетина. Он несся, оглядываясь, не гонится ли за ним его старая шакалья шкура, и,

подпрыгивая на кочках, то и дело твердил: «Пусть попробует схватить!»

А Мотор Моторыч с его необыкновенным слухом усмехался:

– Вот и Волосатикову наконец пригодились стихи детского поэта.

СКАЗКА, ДА И ТОЛЬКО!

А тучи все шли, шли, шли. Порой они приглядывались, снижались, и там, где они задерживались, в окнах загорался свет.

Ненадолго Облако повисло над знакомой пасекой, потому что уже издалека вся команда разглядела Гвардеича, который, сидя на крыльце, листал маршальский том. Борька радостно вскочил ему на плечо, Светка стала снимать Танюш- кины сапоги, но Гвардеич махнул рукой - носи! А она сказала: «Спасибо» - и передала привет от Женя. Тогда старый солдат осмотрел Облако и радостно похвалил друзей:

– Гляди-ка, получилось! Получилось, дуй в дуду и плюй на беду! Ну-ка, братцы, нацедите мне канистру бензинчику-керосинчику!
– и вынес канистру.

Но друзья наполнили целых две: вторую притащила в зубах умная лайка Тайга. Бурундук что- то просвистел ему на ухо, Гвардеич спохватился, поскрипел своими горбунками, позвенел медалями и вынес из дому банку густого меда:

– Передайте Патефонычу. Матросу от солдата. Вместе чайку попьете, боевые дела вспомните...

А Моторычу протянул самый пахучий пучок валерьяны.

Заглянули друзья, конечно, по гипотенузе, и к учительнице Анне Ванне, у которой уже и книги были подклеены к новому учебному году, и в садике варилось новое варенье для учеников, а из дома пахло жареными карасиками. Загорелся свет и в окнах школы.

Теперь Облако понеслось что было сил, и скоро старый моряк Моторыч радостно вздохнул: вдали заалел, засверкал огромный океан, а Ветер пропел:

И прекрасная страна Вот уж издали видна.

Это впереди показался Океанск и, конечно, сопка с Борщиклендом, на которой махали руками кок Борщик, могучий Мишкин, Корабликов, артист ТЮЗа Пух и знаменитый разведчик, поэт Пружинян.

Все последнее время, даже укладывая кирпичи в стену и сочиняя стихи, поэты упрекали и Светку, и друг друга:

– Вздорная девчонка!
– сердился Корабликов.
– Оседлала Облако и решила, что запросто сотворит чудеса. Легкомыслие...

– Легкомысленны мы, взрослые: отпустили девчонку одну на такое немыслимое дело!
– кипел Пружинян и подыскивал в небе какое-нибудь надежное облако, которое согласилось бы взять желающих помочь отважному экипажу. Он и сам, туча тучей, был готов превратиться в это Облако и броситься на помощь.

Но тут ряд событий помешал его боевым планам.

Известная Вруля Патрикеевна решила без Волосатикова все-таки овладеть Борщиклендом, продать ТЮЗ, купить флот и даже сама предприняла ряд отчаянных атак. С развевающимися драконами, с колбасами наперевес, бросалась она на сопку впереди своих наемных вояк. То тут, то там воздух прокалывал ее длинный нос. Во все стороны развевались ее змеи, колбасы и колбаски. Было столько сногсшибательных историй, что поэт Корабликов решил написать серьезную документальную повесть «Сражение за Борщик- ленд». Но наконец все атаки были отбиты, Вруля со своими служаками бежала вниз, а победители стояли наверху.

Пружинян опять подыскивал подходящее облако, а высокий, как мачта, Корабликов упрекал легкомысленную девчонку. И вдруг, заикаясь от удивления, он сказал:

– С-с-м-мотр-ри-те, смо-о-три-те!

С горизонта, с норд-оста, к Борщикленду неслась целая флотилия черных туч, белых веселых облаков, а на носу переднего, рядом с похожим на флотоводца котом, стояла знакомая девчонка в знакомой тельняшке.

И детскому поэту вдруг показалось, что это возвращаются с победой его корабли - корабли поэта Корабликова.

– Наши!
– крикнул Пружинян. Он потряс спружиненными кулаками так, что над бипепса- ми чуть не лопнула его собственная тельняшка. И все на сопке подхватили:

– Наши!

Девочка командовала, а Ветер трубил:

– Принимайте горючее!

– Ну и девчонка, вот это девчонка!
– в восторге сказал Пружинян и помахал рукой.
– Боевая н в боевой рубашке. С такой бы я, честное слово, пошел в разведку! Сказка, да и только, хотя никаких сказок! Кажется, я скоро напишу героическую поэму! А посмотрите на Моторыча, каков кот! Не мур, а мэр и даже губернатор!