Он смотрит прямо на меня. И я вновь чувствую себя призраком. Он смотрит на ЕЕ волосы, ЕЕ лицо, пытается загладить вину у мертвых.

– Часть меня верила в это. Она во многом была похожа на тебя: очень скрытная, никогда ничего не говорила, если не была уверена. Она тоже, всегда была права. Но все равно, все это было, слишком ужасно, чтобы быть правдой. И вот - я слышу это от тебя, в тот день, когда ты очнулась в больнице, мне казалось, что она вернулась, чтобы преследовать меня.

Мое сердце стучит где-то в районе горла. Я прижимаю колени к груди, под одеялом, и мне хочется стать меньше насколько это возможно.

– Я врал тебе – говорит он – Честно говоря, я верил всему, что ты говорила. Я просто не хотел в это верить.

– Конечно, ты не хочешь думать так о своем отце – говорю я мягко – Линден, я понимаю…

– Пожалуйста – говорит он – Просто дай мне закончить.

Он удерживает мой взгляд, заставляет Роуз уйти, заставляет себя признать, что теперь он не сможет извиниться, за то, как он обидел ее. Есть только я.

– Когда ты сказала мне, что Сесилия была в опасности, я тоже не хотел этому верить. Я думал, что смогу уберечь ее. Но в ту ночь она потеряла ребенка. Я… - он смотрит на свои пустые руки – Я ничего не мог сделать.

Он говорил это таким настойчивым тоном, но теперь его руки начинают дрожать, а глаза наполняются слезами. Это было титаническое усилие чтобы оставаться храбрым: он так же говорил и о Роуз. Но Сесилия слишком много страдала; она ценна для него.

– Я должен был послушать тебя – он сжимает кулаки.

Я выпутываюсь из под одеяла и двигаюсь ближе к нему. Наши плечи и наши головы соприкасаются вместе.

– Прости меня – говорит он.

– И ты меня прости.

Некоторое время мы сидим молча. Я жду, когда он возьмет себя в руки, затем отодвигаюсь, чтобы посмотреть на него и спросить:

– Ты уверен? Ты действительно веришь в то, что только что сказал?

– Сесилия по-прежнему клянется, что мой отец виноват. Она думает, что он знал о состоянии ребенка, что он просто ждал, чтобы убить ее. Мой отец, конечно, будет говорить, что это не так. Что она не справедлива.

– Твой отец не прав в отношении многих вещей – говорю я. Он ошибался в отношении собственного сына. Он сказал, что безответная любовь его сына ко мне, стала сильнее. Но у Линдена был шанс, повернутся ко мне спиной – никто его бы не винил за это – но он этого не сделал.

– Все равно в этом нет никакого смысла – говорит Линден – Я не понимаю, почему мой отец хотел ей навредить. Может быть это большое недоразумение. Но мне пришлось выбирать, и я выбрал Сесилию. Она рассказала мне много всего того, что раньше боялась мне говорить. Она думала, что я почувствовал бы себя преданным, и бросил бы ее.

Когда я ложилась спать прошлой ночью, я слышала их шепот по коридору, интересно спали ли они вообще.

– Она не хочет терять свой брак – говорю я – Это весь ее мир.

– Мой тоже – говорит он – Мы долго беседовали. Мы поклялись быть честными друг с другом. И договорились поддерживать друг друга во всем, несмотря ни на что.

– Это хорошо – говорю я.

– Поэтому когда она сказала мне, что мы должны тебе помочь, я согласился.

– Помочь, мне?

– Мы хотим помочь тебе найти твоего брата – говорит он – И того слугу.

– Габриэля.

– Да, Габриэля – он смотрит на колени, потом на меня.

Внезапно, я не знаю, что делать мне со своими руками. Я запихиваю их между коленями. Мои щеки горят, мне хочется сразу, и плакать и смеяться, но нахожу в себе силы оставаться спокойной.

– Я знаю, что не имею права спрашивать, что произошло между вами двумя – говорит Линден – Еще до развода… я теперь вижу, что был не прав, ожидая от тебя, что ты полюбишь меня.

– Это было неправильно – говорю я – Мы были женаты.

– Глупо тогда… – говорит он – Но я признаю что задавался вопросом, с того дня как вы оба пропали, что было между ним и тобой. Я задавался вопросом, почему ты любишь его, а не меня.

– Это не то, что ты думаешь – говорю я слишком быстро и слишком громко. Я заставляю себя взглянуть на него – Я не могла оставить его одного. Мне очень понравилась идея снова быть свободной, и Габриэль думал так же, а не провести в рабстве до конца своих дней. Мне не казалось правильным, Линден, видеть мир только в мечтах и через окна.

Я думаю, что причинила ему боль. Он смотрит куда-то мне за плечо и кивает.

– Он был добр к тебе, тогда? – спрашивает он – Габриэль?

– Лучше чем я заслуживаю.

По-прежнему глядя мимо меня, он поджимает губы. Я вижу, что он пытается что-то сказать. Он хочет спросить спала ли я с Габриэлем. И мне кажется, он хотел спросить об этом с момента моего возвращения, но не спросил. Это слишком для него. Он откашливается, прочищая горло.

– На самом деле я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что я все-таки, хочу помочь тебе добраться домой. Если ты позволишь мне конечно. На этот раз у меня есть план.