– Ничего не будет в порядке – бормочу я, но Роуэн слушает лепет Вона по поводу высоту, он не слышит меня.

Все то время, в течении которого Вон не говорил Роуэну и мне друг о друге, не имеют ничего общего со мной, я понимаю. Я всего лишь игрушка для его сына и еще одно тело для опытов. Вону хватило мозгов Роуэна, Роуэн никогда бы не стал сотрудничать, если бы знал, что я жива, он был бы слишком занят мной. К тому времени как мы приземляемся, голова просто раскалывается. Уши чувствуют себя странно, они будто оглохли. Хотя мы летели одиннадцать часов, там, где мы находимся, все еще светло. Через окно я вижу только воду; зеленую, и голубую, и темно-синюю. Я никогда не видела, чтобы вода была такой прозрачной, как эта.

– Наша встреча в час – говорит Вон – Я вижу нашей Рейн нужно время, чтобы прийти в себя. Я сейчас закажу вам обед, а позже приду и заберу тебя, когда придет время. Что на это скажешь?

– Так было бы лучше – отвечает Роуэн, за нас обоих, будто я инвалид. Я благодарна, когда Вон уходит, оставив нас вдвоем.

Дежурный приносит нам еду с тихоокеанских островов, он будет прислуживать нам лишь потому, что хочет посмотреть, кто прибыл на Гавайи с якобы уничтоженных земель Америки, но я в шоке от того, что рассказал мне Вон, и не знаю чему мне верить. Я едва замечаю еду, которую приносят на всех, за исключением омаров и растопленного сливочного масла. Это одно из моих любимых блюд. Совпадение ли это? Или Вон знал эти сведения обо мне?

– Прежде чем мы выйдем из самолета, я думаю, доктор Эшби сначала подготовит тебя, к тому, что тебе предстоит увидеть – говорит Роуэн.

Я не представляю, что еще меня может напугать в этом месте, чего я еще не видела. Роуэн все еще видит во мне шестнадцатилетнюю сестру, которая была слишком наивной, чтобы понять, что чуть не умерла, когда грабитель ворвался в наш дом, которая была настолько глупа, чтобы ответить на объявление, в итоге оказавшееся ловушкой. Он не видит, как этот год изменил меня. Или, может быть, видит. Он наклоняется ко мне так, чтобы я на него посмотрела и говорит:

– Но ты справишься с этим. Сейчас я беспокоюсь о других вещах.

– Других вещах? – переспрашиваю я.

Он откашливается и смотрит в свою тарелку.

– Рано или поздно, нам обоим придется смириться с фактом, что многое изменилось. Но сейчас ты жива, и это намного больше, о чем я мог мечтать, когда проснулся этим утром. Просто ты… ты выглядишь старше. В прошлом году я уже смирился с тем, что ты застыла во времени, я становился старше, а ты навсегда будешь шестнадцатилетней. Дитя. Мы оба были детьми, когда виделись в последний раз, не так ли? Но сейчас ты чья-то жена.

Теперь как ни странно мне его жаль. Он не забыл, каково это оплакивать мою смерть.

– Я хотел бы знать, и в тоже время, нет. Я не знаю, готов ли я услышать рассказ о том, что ты пережила.

– Рано или поздно – тихо говорю я – Ты прав.

– Но сейчас у меня есть один вопрос и это … - его лицо становится бледным, он не смотрит в мои глаза – Твой муж… он добр? К тебе?

Я думаю о Линдене. Мой угрюмый, изящный бывший муж, который был так отчаянно влюблен в женщину, проскользнувшую у него между пальцев. Кто приходил к моей кровати и утешал меня, когда мы оба в этом нуждались. Кто наплевал на свою жизнь, когда сбежал от единственного родителя, единственной стабильности, которая у него когда-либо была, из-за меня. Я не знаю, сможет ли Роуэн понять всю правду о моем браке с Линденом. Я даже не знаю, смогу ли я ее рассказать. И тогда я говорю:

– Да. – И я не помогаю, добавив – Он не такой как его отец.

– Ты злишься на доктора Эшби – говорит Роуэн – Я могу понять почему. Я сам хочу на него разозлиться. Он разлучил нас на год и еще … - он щурится, пытаясь придумать способ как уложить это в своей голове – И все же, он дает нам намного больше, чем забирает.

– Почему ты веришь всему, что он говорит? – я спрашиваю.

Я не решаюсь говорить больше. Я наконец-то нашла его и я не могу рисковать потерять его снова.

– Ты не заметила ничего необычного в дежурном, который принес нам еду?

Я не обратила внимания.

– Ты имеешь в виду, был ли он гавайцем? – спрашиваю я.

– Я имею в виду – говорит Роуэн – Что он был старше нового поколения, но моложе первого поколения. Они даже не знают эти термины. Люди здесь рождается без вируса.

– Это невозможно – говорю я – Это обман.

Роуэн улыбается и смотрит в тарелку.

– Ты никогда не была циником. Меня всегда беспокоило, что ты была слишком доверчивой. Думаю, что сейчас я по ней скучаю.

А я скучаю о многих вещах, о нем. Но я молчу.

– Ты должна хоть что-нибудь попробовать – говорит он – Для энергии, для борьбы с перелетом. Сейчас десять часов вечера, там, откуда мы приехали, но здесь обед.

***

Мы только что закончили обедать, когда приходит Вон, чтобы забрать нас. Он принес для нас сменную одежду: черные футболки и оливково-зеленые шорты, которые прекрасно гармонируют. На мгновение мне кажется, что Дейдре каким-то образом в безопасности, и она сделала их для меня, но потом чувствую кожей заводскую этикетку на бедре.