– Давай – говорит он – Я не могу дождаться, когда ты встретишься с ним. Я не могу дождаться, когда покажу ему, что ты жива.

– Подожди – медлю я – Тебе не кажется странным, что этот доктор знает обо мне все, и он сказал тебе, что я мертва?

– Если он соврал об этом, то у него есть на то причины – говорит Роуэн – Я знаю, он может объяснить.

– Это непросто ложь? – говорю я и мне приходиться набирать скорость, чтобы идти с ним в ногу, он так сильно хочет добраться до своего идеального врача. – Он сказал тебе, что твоя сестра умерла ужасной смертью. Ты не злишься на него?

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. И впервые за все это время, я вижу его настоящую улыбку. Я вижу брата, который спал рядом со мной, когда мы были детьми, кто смотрел на ночное небо и придумывал истории о планетах, имеющих грани. – Ты жива! Как я могу злиться на него?

Он хватает меня за руку и говорит, чтобы я шла быстрее, и мы бежим сквозь шелест поля, к этому грозному врачу, и с летним бризом в моих волосах, я позволяю себе притвориться, что все будет хорошо. Это чувство недолговечно. Когда мы доходим до конца поля, я вижу черный лимузин, припаркованный рядом с покосившимся автомобилем, который нас привез сюда. И мой брат, сжимая мою руку понятия и не имеет, что это тот же лимузин, который увез меня далеко от него. Он понятия и не имеет, что врач стоящий рядом с ним, демон из моего личного ада. Вон видит меня, и я не могу прочитать выражение его лица. Он не идет нам на встречу, но ждет, когда Роуэн и я подойдем к нему.

– Доктор Эшби – говорит Роуэн – Я бы хотел вас познакомить…

– Твоя сестра – говорит Вон – Мы знакомы, не так ли, Рейн?

Роуэн смущено вертит головой туда-сюда.

– Тогда ты знал что она…

– Жива? – говорит Вон – Да, конечно. Я надеялся рассказать тебе обо всем, когда придет время. Но как обычно, у твоей сестры свои личные планы.

Роуэн поворачивается спиной к Вону, чтобы видеть меня и только меня.

– Ты знаешь доктора Эшби? – спрашивает он.

– Я … - я смотрю на свои ноги. Как я могу ему это сказать? Как я могу объяснить мою ненависть к этому человеку, которого обожает мой брат? Как я могу сказать моему брату, что вызвал пожары и убивал невинных людей, который украл дело наших родителей, который провел весь прошлый год, манипулируя им и заточив в тюрьму меня?

– И она была очень рада познакомится – говорит Вон – Мой сын очень увлекся ей. Он никогда не был мятежным мальчиком, но она разбудила в нем эту сторону.

Роуэн поворачивается к Вону.

– У тебя есть сын?

– Я боюсь, что мне придется объяснить все это, по дороге в аэропорт – говорит он – Мы отстаем от графика.

– Аэропорт? – спрашиваю я.

– Ты же не думаешь, что только мой брат имеет то, на чем можно летать – говорит Вон – Тебе понравится мой самолет. Он гораздо безопаснее. И он на самом деле может взлететь.

Мне страшно, что Роуэн не задает вопросов, когда Вон открывает ему дверь, он садится на заднее сидение и машет мне, чтобы я следовала за ним. Сколько раз он здесь сидел? В этом месте, где сестры и я были взяты в плен? Следов моих сестер и меня больше нет. Кожа чистая, пахнет химией. Окна безупречны. Меня тошнит, но я лезу вслед за братом, потому что нет такого места на земле, куда бы я ни последовала за ним, потому что, как бы было неприятно это признавать, но мне хочется услышать, что скажет мой свекр в свое оправдание.

Би и водитель идут следом, но Вон останавливает их взмахом руки.

– Не в этот раз – говорит он – Это частная вечеринка.

Би хмурится и смотрит в лимузин.

– Роуэн?

– Позже я ввиду вас в курс дела – говорит Вон.

Он садится следом за нами, и я вижу лицо Би, когда перед ней закрывается дверь. Оно такое же, как у Сесилии, смотрит с обожанием, вижу растерянность в ее глазах, потому что она не знает, как жить без него. Роуэн кажется равнодушным.

Как только мы трогаемся, Вон говорит:

– Я расскажу тебе, почему я солгал о твоей сестре, но я обещаю тебе, что это было необходимо.

Роуэн смотрит на меня, как я дышу, постоянно напоминая себе, что я жива.

– Я начну с того, где я тебе не лгал – начинает Вон – Которая заключается в том, что она на самом деле записалась на экспериментальные процедуры. Донорство костного мозга, мне кажется, за это обещали деньги. К сожалению, это была ловушка. Сборщикам нужны были быстрые деньги, они продавали женщин для невест. Каково же было ее счастье, когда она была подарена моему сыну в качестве невесты. Как только я увидел ее глаза, я сразу понял, что она особенная. Гетерохрония могла произойти по ряду причин и у обычных людей, но это практически невозможно у нового поколения. Если бы мой сын не выбрал ее по собственному желанию, я уверен, что я бы его убедил.

Это не совсем правда. Пока он ставил на мне эксперименты в своем подвале, он говорил, что если бы Линден не выбрал меня, он бы оставил меня себе, в качестве подопытной.

– Там были и другие девочки, который привез Рейн, для моего сына – говорит Вон – После того как мой сын выбрал себе невест, я заплатил хорошие деньги, чтобы убедиться, что другие девочки будут молчать. Я бы не рискнул, чтобы кто-то говорил о том, что девушка с глазами как у Рейн, была продана в качестве невесты. Среднестатистический обыватель может подумать, что она была просто уродиной, но представьте, если кто-то, хорошо разбирается в медицине, или хуже того, кто-то невменяемый ищущий лекарство, слышал об этом и попытался забрать ее себе? Представь себе опасность, в которую она попадет.