Нам следует меньше шуметь, потому что Рид уже стучит по потолку. Сесилия фыркает и садится рядом со мной на кровать, потом кладет свою руку мне на плечи и смотрит на свой живот. На четвертом месяце она выглядит слишком усталой и опухшей. Ее щеки и кончики пальцев вымыты. Ее лицо и волосы влажные, она плеснула себя холодной водой, она всегда так делает, когда ее тошнит.

– Ты не заболела? – спрашиваю я.

– Все не так плохо – говорит она тихо – Линден заботится обо мне.

Я беспокоюсь о ней. Интересно, приходило ли в голову Линдену, то, что она совсем не отдохнула между беременностями. Вон знает, насколько это опасно, и он позволил это, почему то меня это беспокоит еще больше. Я боюсь, что она войдет в темный зал, спустится по лестнице и навсегда останется в лапах Вона. Думаю, что она тоже боится, потому что не двигается. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Линден поднимается за ней:

– Готова? – он стоит в дверном проеме в тени.

– Я остаюсь на ночь – говорит она. Они смотрят друг на друга. Муж и жена, то кем я никогда не являлась. Сесилия выигрывает, потому что Линден поднимает сумку с пеленками и говорит:

– Первым делом, утром я вернусь за тобой.

Через несколько минут мы наблюдаем в окно, как лимузин исчезает из виду.

Матрас грубый и твердый и Сесилия начинает храпеть, ведь она беременна. Мой ночной сон терпит поражение. Она пинает меня, так много раз, что в итоге я беру подушку и устраиваюсь на полу. Но каждая доска деревянного пола только теребит глубокую рану на моем заживающем бедре. Я представляю, как она сочится через половицы, через потолок Рида, потом кровь льется ручьем на изобретение Рида. Двигатель на столе приходит в движение. Он пульсирует и дышит. В темноте Сесилия произносит мое имя. Сначала я думаю, что она мне снится, но ее голос становится все интенсивней, пока я не отзываюсь:

– Что?

– Почему ты на полу?

Я могу разобрать лишь силуэт ее головы и руки над матрасом, взъерошенные волосы, перекинутые через плечо.

– Ты брыкаешься – говорю я.

– Извини меня. Возвращайся в кровать, я больше не буду.

Она освобождает для меня место, и я ложусь рядом с ней. Ее кожа влажная и горячая.

– Тебе не следует надевать носки на ночь – говорю я – Они греют. Во время прошлой беременности ты постоянно бредила во сне.

Ее ноги двигаются под одеялом, она снимает с них носки. Какое-то время она пытается лечь поудобнее, мне кажется, она не хочет меня тревожить, поэтому я не жалуюсь. В итоге, она укладывается на своей стороне, прижимаясь ко мне.

– Тебя тошнило, когда ты была в ванной? – спрашиваю я.

– Только не говори Линдену. Он беспокоится обо всем. Он расстроится.

Этого следовало ожидать после того, что случилось с Роуз. Но я не могу ей этого сказать. Вскоре, не смотря на мои мысли, я проваливаюсь в сон. Сквозь сон я слышу, как она говорит:

– Я часто думаю о тех девушках, которые были с нами. Которые были убиты.

Мой сон стремительно покидает меня, и я отчаянно хочу его вернуть. Даже кошмар был бы лучше тех воспоминаний. Это не то, о чем мы сестры по браку, говорили, это странная и ужасная вещь, которая нас связала друг с другом. И я не ожидала услышать это от Сесилии, которая видела себя счастливой домохозяйкой.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я не монстр – говорит она. Я поворачиваю голову в ее сторону.

– Я знаю, что ты не такая.

– Ты однажды назвала меня так – говорит она – перед тем как сбежала.

– Я была не в себе – говорю я, убирая волосы с ее лица - В том, что случилось с Дженной, нет твоей вины.

Она тихонько вздыхает, закрыв глаза.

– Да, ты права.

В этот момент, мне кажется, что она заплачет, но она не плачет. Она только смотрит на меня. И это удивляет меня, насколько она выросла в мое отсутствие. Возможно, у нее не было выбора. Не было никаких сестер по браку, которые могли бы утешить ее. Свекр, которому она доверяла, только использовал ее, и это не то, что она могла бы рассказать своему мужу. Хочется сказать что-то хорошее, но ничего не получается. И не важно, что я скажу, Дженна мертва, и другие девочки на сборах, и девушка Сайласа, и я тоже найду свое место в канаве. Сесилия умрет и не увидит, как Боуэн растет. Мой брат рос не контролируемым, из-за горя, и я все еще далека от него, так же, как и была в прошлом году. Я полностью бессильна.

– Все время пока мы были замужем, я смотрела и воспринимала тебя, как ребенка, который не в состоянии понять, что происходит с нами – говорю я.

– Но я на самом деле была ребенком. Я не смогла справиться с тем, с чем смогла ты. Ты была настолько уверенной – говорит она – Я завидовала тебе со дня свадьбы. Я очень хотела быть похожей на тебя. Быть такой как ты – она говорит это с убеждением – Я собираюсь стать сильнее.

А вот я, в последнюю очередь чувствую себя сильной.

– Давай спать – отрезаю я.

– Рейн?

– Что?

– Я сказала Линдену, что верю тебе. Я сказала ему, что мистер Вон, действительно делал все эти ужасные вещи там внизу. – Я почувствовала надежду. Возможно, Линден поверил ей, он прислушивается к Сесилии. Ведь она не побоялась ему это сказать.

– Ты это сделала?

– Поначалу он не слушал – говорит она – Это произошло, когда ты уже была в больнице. Но он поверил, когда увидел тебя.

– Правда?

– Да – говорит она – Но когда он вернулся, он сказал, что там внизу ничего нет. Он увидел там изобретения мистера Вона и оборудование для работы, и необходимые вещи. Но никаких тел. И Дейдре там тоже не было. Он сказал, что у тебя должно быть были видения или ты представила все это.

Надежды рушатся, как карточный домик.

– Но ведь ты же видела все это? – кричу я – Ты ему рассказала?

Теперь ее пальцы перебирают мне волосы, пытаясь меня утешить.

– Я только видела то, что происходило с тобой – говорит она – Мне жаль, что я не видела всего остального. Мне жаль, что я не видела Дейдре или прислугу Роуз. Как ее там звали?

– Лидия.

– Верно, Лидия. Как я могла забыть – она говорит со мной своим снисходительным тоном, которым она обычно говорит со своим сыном. Пытается меня усмирить или притупить. Теперь я знаю почему.