Боже мой, где же я был?

Ему хотелось зарыдать. Ему казалось, что он вновь видит это ужасное, это испуганное лицо с пустыми глазами, глядящее на него. Эти рассыпанные шестеренки, похожие на пропеллеры и не похожие на пропеллеры, висящие в небесах. И это лицо – обтрепанная, потертая версия его собственной души.

Он всхлипнул. Шофер взглянул на него в зеркальце заднего вида, и Стивен попытался превратить всхлип в кашель.

Он заметил полочку с миниатюрными бутылочками и стаканами, располагавшуюся под окном, которое отделяло его от шофера.

– Бронхит. Как вы думаете, ничего, если я немного выпью из этого бара? То есть – я понимаю, конечно, рановато, но это облегчает этот, э-э… кашель.

– Здесь все в вашем распоряжении, сэр.

Стивен открыл бутылочку с виски, затем другую и смешал себе двойной в маленьком коньячном бокале. Он выпил половину бокала одним глотком, с благодарностью чувствуя такое знакомое, земное действие напитка. Какая-то часть томительной призрачности отступила от него.

Он принялся обдумывать перспективы получения другой работы. Он мог бы найти что-нибудь. Девять лет назад умерло множество людей. Сейчас было не так уж много квалифицированных работников. Скорее всего вступительные тесты будут гораздо проще, чем были у него в «Западном Ветре». Или, может быть, он сможет собрать немного инвестиционных денег и вернуться в онлайновый бизнес. Большинство его контактов еще сохранилось.

Дикинхэм воззрился на него и сказал лишь «Угу», когда поймал Стивена на выходе с саквояжем в руке, и Стивен сказал ему, что увольняется.

Психономика? Действительно ли этот процесс спроецировал его прочь из тела? Это было просто какое-нибудь гипнотическое состояние, говорил он себе. Видение в состоянии транса. Какое-нибудь тренировочное оборудование, усиленное его собственным нездоровым воображением.

Или это было реально. В конце концов, те опыты, что он пережил мальчишкой, теперь казались ему реальными.

Но это не имело значения. В любом случае он не собирался возвращаться туда.

Они выехали на автостраду, но не проехали и мили в направлении города, когда лимузин свернул на боковую дорогу, которой он не знал.

– Срезаем дорогу, что ли? – спросил Стивен. Водитель покачал головой:

– Нет, больница прямо здесь. Ее недавно построили, рядом с аэропортом.

– Больница?

Они въехали на парковочную площадку и подъехали к дверям приемной неотложной помощи очень современной больницы – это было большое здание с волнистыми изгибами тонированных окон, здесь и там пучками зелени торчали балконы с маленькими цветниками. Утреннее солнце багровело на вымытых дождем поверхностях, напомнив Стивену мушиные крылья.

Уиндерсон был здесь, он стоял под табличкой «Неотложная помощь» в длинном пальто с расстегнутыми пуговицами. Позади Уиндерсона стоял здоровенный негр с вьющимися, зализанными назад черными волосами, в черных очках и в черном костюме с галстуком. На его голове были наушники радиотелефона, руки сложены на груди. «Телохранитель», – подумал Стивен. Может быть, он был новозеландцем.

Но может быть, это был не телохранитель – может быть, это был просто какой-то парень, зачем-нибудь околачивающийся здесь, а Уиндерсона на самом деле здесь не было – физически. Может быть, это была голограмма.

Но генеральный директор самолично открыл дверцу лимузина и, наклонившись, тихо заговорил со Стивеном, который поспешил спрятать стакан с виски.

– Она на шестом этаже, Стивен. Через эту дверь будет быстрее. Меня там уже знают.

– Кто на шестом этаже?

– Да Жонкиль же! Ее госпитализировали только вчера. Разве тебе никто не сказал?

Ашгабат

Сержант отнял у них тридцать пять минут. Они ждали с Айрой в провонявшей потом маленькой проходной, у дверей во внешний мир, и Мелисса чуть не вопила от напряжения, уверенная, что в любую минуту те, кто заточил Аиру, могут заметить, что его нет. Она молилась о том, чтобы они тоже пошли обедать.

Арахе удалось каким-то образом немного успокоить Аиру. Тот соскользнул в полубессознательное состояние и теперь лежал, слегка раскачиваясь из стороны в сторону на носилках, беззвучно шевеля губами.

Затем охранник в униформе, с рябым лицом и безвольным ртом жестом приказал им отойти от двери. Они прошли вслед за ним к будке КПП.

В будке у выхода из здания ГБ сидели двое охранников. Они лишь мельком взглянули на Мелиссу в чадре, с ног до головы одетую как правоверная мусульманка; но внимательно посмотрели на Аиру, а затем в течение долгих мгновений, вполголоса переговариваясь, разглядывали Ньерцу – в туркменской госбезопасности было не так уж много негров, и еще меньше таких, кому приходилось нагибаться, чтобы пройти в дверной проем.

Мелисса и остальные заранее договорились о том, что будут говорить, и Мелисса знала, что именно говорит охранникам Араха, обильно сопровождая рассказ иронической жестикуляцией: что Ньерца – консультант органов госбезопасности из Нигерии, где вот этот американец, лежащий на носилках, сотрудничал с экологическими террористами. Они взяли туркменского солдата, чтобы помочь нести носилки, но этот глупец куда-то пропал, бездельничает где-то, и поэтому высокопоставленное лицо согласилось понести за один конец. Можете себе представить? Они, конечно, доложат куда надо об этом бездельнике – некоем Аму.