– Думаете, легко жить, когда у тебя такая красивая сестра? Да еще такая знаменитая. – Элис отдала квитанцию обратно, словно не в силах была больше смотреть на эту бумажку, и сказала: – Я не защищаю ее. Я просто стараюсь ее понять.

– Кого? – уточнила Кейт.

Элис глубоко вздохнула:

– Она так ненавидела сестру. Честно говоря, под конец я даже думала, что она ее убьет.

Кейт почувствовала, как кровь холодеет у нее в жилах.

– О чем вы говорите? Кто кого убьет?

– Нет, разумеется, она ее не убивала, – не обращая внимания на вопросы собеседницы, продолжила Элис. Затем она снова отвернулась, уставилась в пустой камин и заключила: – Но вполне могла.

Джек сначала не заметил старушку, которая сидела на скамье в дальнем углу, обложенная со всех сторон подушками. Одета она была довольно элегантно: красивая голубая юбка и в тон ей кофточка. Черты лица довольно тонкие, выдающиеся скулы; ореол седых волос обрамляет голову. И в интонациях ее тоже чувствовалось нечто необычное: в столь резкой, слегка аффектированной манере давно уже никто не говорит. На коленях у старушки лежала газета «Фигаро». Рядом с ней на скамейке Джек увидел кислородный баллончик и кислородную маску. Видимо, она страдала от эмфиземы или астмы.

– Простите, – сказал он, – я, наверное, вам помешал.

– С этими рыбками я давно знакома. На вид такие красивые, но до чего злющие: как говорится, палец в рот не клади.

– Спасибо, что предупредили.

– У вас, случайно, сигаретки не найдется?

– Неужели вы курите? – удивился Джек, бросив выразительный взгляд на кислородную маску.

– Хотите сказать, бабка одной ногой в могиле, а туда же? – улыбнулась она. – Я курю с шестнадцати лет, страшно подумать, как это было давно. Но, как видите, до сих пор жива.

– Ну, тогда… – нерешительно сказал он, нащупывая в кармане пачку сигарет, – если уж на то пошло…

Джек достал пачку, протянул ей одну сигарету, похлопал по карманам в поисках спичек. Старушка терпеливо ждала, держа сигарету в руке. Да куда же подевались спички? Наконец он нашел их, закурил сам и дал прикурить пожилой даме.

Глубоко затянувшись, она с наслаждением откинулась назад.

– Благодарю вас. Свежий воздух – это, конечно, очень полезно, но все хорошо в меру. А к кому вы приехали? Или вы сами ненормальный и решили влиться в нашу веселую компанию?

– Разумеется, я ненормальный, вы угадали. Да и кто в наше время нормальный? Хотя, вообще-то, мне казалось, что здесь у вас дом престарелых.

– Так его теперь называют. Ну и кого же вы приехали навестить?

– Отца. Его зовут Генри Коутс.

– Как же, знаю! Генри – очаровательный мужчина! И такой умный!

– Сейчас он спит. А вы, я вижу, читаете по-французски?

– Конечно! – Старушка вскинула брови. – А вы разве не владеете французским?

– Очень плохо, – признался Джек. – И что же там пишут?

Она вздохнула и пожала плечами:

– Plus ca change… [7] Мир всегда стоял на краю пропасти. Ну и конечно, французы очень переживают в связи с введением этих новых денег.

– Евро?

– Ну да. Объединенная Европа! Удивляюсь, почему вокруг всего этого столько шуму? Можно подумать, такое происходит впервые.

– На мой взгляд, эта идея просто ужасна.

– В жизни всегда было полно ужасов, – сказала она и снова глубоко затянулась. – Одна катастрофа постоянно сменяется другой.

Джек закинул ногу на ногу:

– Зато Британия останется независимой.

– Что толку, мы все равно друг без друга не можем, а тут еще эти иностранцы со своими глупостями. Но хватит. Терпеть не могу политику, а уж тем более банальные разговоры о ней. По мне, так опиум для народа вовсе не религия, а пустая болтовня.

Тут пожилая дама вдруг зашлась в приступе глубокого, затяжного и хриплого кашля, сотрясавшего всю ее хрупкую фигурку. Она проворно схватила маску, приложила ее ко рту и судорожно вдохнула.

Джек тревожно огляделся, не зная, как ей помочь.

– Позвать кого-нибудь? – предложил он.

Старушка лишь покачала головой. Вскоре дыхание ее восстановилось, она убрала маску и спросила:

– Скажите, а откуда вы приехали?

– Из Лондона.

– Правда? Ну и каков он теперь?

– Полно народу, очень пыльно и жарко.

– А в ресторане «Мирабель» кто теперь готовит?

– Что, простите?

– Ну, кто у них там шеф-повар?

– Понятия не имею. Никогда этим не интересовался.