Первый барон (раздраженно). Я хотел сказать, что я не люблю его.

Второй барон. Вот так и говорил бы! И тебя бы поняли! Это твое право. Я тоже его не люблю. (Как само собой разумеющееся.) Прежде всего, он саксонец.

Первый барон. Прежде всего!

Третий барон. Но он хорошо дерется, этого у него не отнимешь. Вчера, когда убили оруженосца короля и король попал в тиски, Бекет пробился сквозь ряды французов, схватил у короля орифламу и отвлек внимание врага на себя.

Первый барон. Согласен, дерется он хорошо!

Третий барон (второму). Он плохо дерется?

Второй барон (упрямо). Я этого не говорю. Но он саксонец.

Первый барон (четвертому, который еще не произнес ни слова). А что ты об этом думаешь, Рено?

Четвертый барон (медленно пережевывая пищу). Я жду.

Первый барон. Чего ты ждешь?

Четвертый барон. Чтобы он проявил себя. Есть такое зверье, за которым идешь в лесу на шорох, на запах, по следу... Но не спеши, не бросай в него копье сразу, всю охоту испортишь, потому что еще не знаешь точно, с каким зверем имеешь дело. Нужно ждать.

Первый барон. Чего?

Четвертый барон. Чтобы зверь себя показал. И, если у тебя хватит терпения, зверь в конце концов обязательно покажет себя. Зверь почти всегда бывает искушеннее человека, но у человека есть то свойство, которого нет у зверя, - он умеет ждать. Вот так и с Бекетом: я жду.

Первый барон. Чего?

Четвертый барон. Чтобы он показал себя, чтобы вышел из логова. (Снова принимается за еду.) И тогда мы узнаем, кто он.

Из-за кулис доносится знакомый марш Бекета. Входит Бекет. Он вооружен.

Бекет. Приветствую вас, мессиры. (Четверо баронов вежливо встают, вытягиваются по-военному.) Король еще спит?

Первый барон (чопорно). Он еще никого не вызывал.

Бекет. Представил ли маршал список потерь?

Первый барон. Нет.

Бекет. Почему?

Второй барон (угрюмо). Он сам в этом списке.

Бекет. А-а!

Первый барон. Я был недалеко от него, когда это случилось. Его свалил с ног удар копья. А потом, когда он упал, на него ринулась пехота.

Бекет. Бедняга Бомон! Он так гордился новыми доспехами!

Второй барон. По-видимому, в них была какая-то дырочка. Они его зарезали. Упавшего. Свиньи эти французы.

Бекет (беспечно махнув рукой). Война.

Первый барон. Война такой же спорт, как и всякий другой. Существуют правила. Когда-то с вас брали выкуп... Рыцарь против рыцаря: это была война!

Бекет (улыбаясь). С тех пор как пехоте дали ножи и бросили ее, незащищенную, против всадников, ей оставалось только одно - искать изъяны в доспехах рыцарей, имевших неосторожность упасть на землю. Это, конечно, неблагородно, но их понять можно.

Первый барон. Ну, если мы начнем понимать пехоту, то это будет не война, а бойня!

Бекет. Мир, безусловно, идет к бойне, барон. Урок, который мы получили в этом сражении, стоивший нам слишком дорого, показал, что мы тоже должны создать отряды головорезов. Вот и все!

Первый барон. А воинская честь, мессир канцлер?

Бекет. А воинская честь, барон, в том, чтобы побеждать. Но будем лицемерами. Нормандское дворянство усердно обучало этому тех, кого оно завоевало. Пойду будить короля. Наше вступление в город назначено на восемь часов, а служба в кафедральном соборе - на четверть десятого. Было бы неполитично заставить французского епископа ждать нас. Эти люди должны охотно сотрудничать с нами.

Первый барон (ворчит). В мое время сначала всех убивали, а потом вступали в город!

Бекет. В мертвый город. А я хочу, чтобы король брал города, полные жизни, они обогатят его. С восьми часов сегодняшнего утра я - лучший друг французов.

Первый барон (снова). В чем же тогда английская честь?

Бекет (мягко). В конечном счете английская честь, барон, в том, чтобы всегда преуспевать.(Входит, улыбаясь, в палатку короля.)