Глаза Юрия закрывались… И вдруг до него донеслось "К сожалению, в наши рядах встречаются сотрудники, присваивающие личную собственность арестованных врагов. Мы калёным железом будем выжигать…"

– Вот, крысы! Всё хапают, хапают и остановиться не могут! – возмутился он, и сразу пропал сон.

Некрасов к этому относился крайне отрицательно. Единственное, что он себе позволил, это оставить личные документы различных людей, которых уже не было в живых. Эти метрики, справки о ранениях и лечениях в госпиталях, свидетельства об образовании он нашёл в брошенных домах, среди бумаг, когда приводил в порядок всё делопроизводство особого отдела. В своём сейфе он хранил некоторые из них. А вот в потайном отделении его офицерской сумки лежали три комплекта документов. Два принадлежали ранее мужчинам, а один – женщине. Некрасов приберегал все эти документы на случай своего возможного разоблачения Ведь он никогда не должен забывать, что на самом деле он является купеческим сыном Рябоконем Константином.

– Даже если у меня случайно и обнаружат эти документы, то в этом ничего страшного нет. Я их имел для оперативных целей или забыл сдать, – размышлял иногда он на досуге. Его мечтой было достать чистые бланки всех документов.

– Некрасов, – вдруг услышал Юрий, – после совещания остаться!

– Есть! – подскочил он со стула.

– Слюшай, Некрасов, мне недавно позвонил начальник особого отдела кавалерийской дивизии, которая стоит в Новотитаровской. Говорит, что вчера они задержали дезертиров, якобы, солдат нашей дивизии. Возьми человек десять чоновцев-кавалеристов и смотайся завтра, с утра, к ним. Разберись. Если действительно наши, то волоки их сюда, в особый отдел. Если нет, пусть они сами там работают! – приказал ему Арсланьян.

Следующим утром Юрий в сопровождении десяти кавалеристов выехал в Новотитаровскую. Для него эта поездка была испытанием, так как он не умел, как следует держаться в седле. Кони шли шагом. Впереди – командир чоновцев. Предпоследним был Некрасов. Вставало солнце. Едва его первые лучи упали на высохшую от жары степь, как откуда-то из балок повалили клочья тумана. Вскоре уже ничего не было видно. Туман усиливался и усиливался…

– Ой! Чёрт, ой! – послышалось впереди, а затем последовала команда, передаваемая по цепи:

– Всем пригнуть голову! Замедлить скорость движения! Впереди – деревья!

Но было уже поздно: что-то очень больно ударило Юрия лоб.

– Ветка, – подумал он и, падая с коня, вытащил ноги из стремян, как его учил инструктор.

Конь сразу же остановился. Некрасов, поднявшись, взял его за повод и пошёл пешком. Натыкался на стволы деревьев, кусты. Обходил их… Снова натыкался. Туман стал редеть.

– Чоновцы! – негромко крикнул Юрий. – Чоновцы!

В ответ лишь была тишина.

– Надо подождать! Скоро рассеется туман, и мы друг друга увидим, – решил Некрасов.

Через полчаса он увидел впереди степь, сзади – рощицу деревьев. Чоновцев нигде не было.

– Куда ехать? – с отчаянием подумал он. Юрий знал, что совершенно не может ориентироваться на природе. Если бы это был город… А здесь, в степи, глазу не за что было "зацепиться".

– Поеду прямо! – решил он.

Высохшая трава. Курганы. Отдельные кусты. Пение птиц и крики сусликов… Вдруг слева, совсем рядом, показался хутор. Некрасов приободрился:

– Сейчас хоть у хозяев дорогу спрошу.

До большой хаты, крытой камышом, оставалось совсем немного, но Некрасов вдруг почувствовал что-то неладное. На хуторе никого не было видно. Юрий спешился, оставил коня и, низко пригибаясь к земле, побежал к хате. У плетня лежал мёртвый мужчина с топором в спине. Кровь ещё не засохла.

– Недавно зарубили, – тихо прошептал Некрасов и скользнул в открытую калитку. На каменных покосившихся ступеньках крыльца лежала мёртвая старушка в ситцевом в горошек платке. Юрий подполз к окну хаты. Внутри страшно кричала женщина, её перебивал громкий плач ребёнка… Ещё слышались мужские голоса.

Юрий вернулся к входу в дом. Осторожно, чтобы не заскрипела, приоткрыл дверь. За столом сидели трое мужчин в военной форме. Перед ними большая бутыль с самогоном и много тарелок с едой.

– Фома, да оставь ты бабу! Сядай с нами! Выпей! – сказал широкоплечий, сидящий ближе всех к двери.

Некрасов ногой толкнул дверь и ворвался в дом. Выхватив из кобуры наган, он закричал:

– Всем встать! Руки вверх!

– О! А ты откель взялся, молокосос? – искренне удивился широкоплечий.

– Брысь, сатанюга! – едва выговорил заплетающимся языком усатый, сидящий слева.

– Я уполномоченный особого отдела дивизии! Кто вы такие?

Широкоплечий начал медленно вставать, не спуская глаз с вошедшего мальчишки в кожаной куртке и фуражке с красной звездой. Его рука потянулась к винтовке, стоящей в углу.

– Бум! – навскидку, не целясь, выстрелил Некрасов.

Изо лба широкоплечего брызнула кровь, и он рухнул на стол.

– Ещё раз повторяю, кто вы такие?

– Хлопчик, да ты чого? Хлопчик! – вскочил с лавки худой мужик лет сорока в нижнем белье и потянулся к кинжалу, лежащему рядом с караваем белого хлеба.