– Да!

– Ты сама сможешь запрячь? – спросил Некрасов.

– Смогу! Я здесь всему уже научилась.

– Тогда – ступай, запрягай! Только быстро! Я сейчас приду. Да, скажи мне, где хозяева керосин хранили?

– Вот здесь, в подполье, – ответила Екатерина, наступив на железную скобу в полу.

Юрий бросился в комнаты. Увидев огромный сундук, он открыл его тяжёлую крышку. Достав оттуда большую цветастую шаль, он постелил её на полу и начал бросать всё содержимое сундука: простыни, платки, юбки, платья, рушники…

– Слава Богу, что хоть Екатерина умеет лошадь в телегу запрячь! – вдруг подумал он. – Я, к сожалению, этому ещё не научился.

Узел получился внушительных размеров. Некрасов попробовал приподнять его, но не смог. Тогда он схватил его двумя руками и вытащил волоком на улицу, с трудом протолкнув через двери.

– Екатерина! – позвал он.

Вдвоём они погрузили узел на подводу.

– Выезжай со двора и жди меня возле коня. Видишь, там, возле кустов, пасётся, – приказал Юрий.

После этого он схватил труп хозяина и хотел занести его в дом. Но он был настолько тяжёлый, что Юрий едва дотащил его до ступенек. Затем Некрасов вбежал в дом. Спустился в подвал. Нашёл там три бутыли с самогоном и две железных банки с керосином. Поднял их наверх. Отдышался. Потом стал тщательно поливать самогоном и керосином все комнаты. Выбежал на улицу. Убедившись, что Екатерина была уже далеко от хутора, выбил локтём стекло в окне и кинул в дом горящую коробку спичек.

– Уф-ф-ф-! – полыхнуло пламя.

– Давай, гони! В балку! – крикнул Юрий Екатерине, садясь в седло своего коня.

Они спустились в первую же балку, которая лежала на их пути.

– Слава Богу, ушли! – облегчённо вздохнул Некрасов.

– Екатерина, вот тебе документы. Он достал из потаённого отделения своей офицерской сумки бумаги.

– Вот, смотри, метрика на имя Парамоновой Екатерины Ивановны 1892 года рождения. Место рождения – город Астрахань. Также свидетельство об окончании 3-х классов церковно-приходской школы. Справка о службе сестрой милосердия в одном из госпиталей 11-й красной армии. Командарм – Сорокин И. Так, теперь держи метрику своего мужа Парамонова Григория Григорьевича 1881 года рождения. Умер в госпитале, в котором ты работала, от полученных на фронте ранений. Вот справка о ранениях и смерти. На самом деле эти два человека никогда не были супругами. Просто однофамильцы. Да, ещё вот различные документы из госпиталя. Здесь фамилии начальника, хирурга и даже некоторых сестёр милосердия. Тебе может очень пригодиться для того, чтобы начинать жить под другой фамилией. Да, свои настоящие документы сожги! Прямо сейчас! Держи на первое время, – Юрий достал из карманов все драгоценности, найденные им у бандитов на хуторе и насильно всунул ей в руки. – Поезжай в Екатеринодар прямо сейчас. Официально зарегистрируйся во всех органах советской власти. В военкомате обязательно! Ведь ты сестра милосердия. По дороге придумай себе легенду, то есть жизнь, которую ты вела, как Екатерина Парамонова. Сними себе жильё, лучше, конечно, дом, но не в центре города и, ни в коем случае, на его окраине. Жди меня. Я приеду через две недели. Да, прежде чем расстаться, покажи мне дорогу на Новотитаровскую. Ты знаешь?

– Да, знаю! Выедешь из балки и прямо до развилки, а там налево и всё время прямо. Не заблудишься.

– Ну, Екатерина, до встречи! Хочешь, чтобы твоя Лизонька живой и здоровой была, сделай, как я тебе сказал! – бросил на прощание Некрасов и с трудом взобрался на коня.

– А зовут тебя как, ангел-спаситель? – спросила ему вслед Екатерина.

– В Екатеринодаре, когда увидимся, скажу, – пообещал Юрий и шагом выехал из балки.

Но ни через две недели, ни через месяц Некрасов так и не попал в Екатеринодар. 14 августа на азовское и черноморское побережья Кубани высадились врангелевские десанты. Основным являлся десант на Ахтари (Приморско-Ахтарск). Здесь на берег сошла "Группа особого назначения" под командованием генерала Улагая С.Г. В её составе 3400 пехотинцев, 1100 кавалеристов, 133 пулемёта, 26 орудий, 6 броневиков.

9-я армия РККА, в которую входила дивизия, где начальником Особого отдела был Арсланьян, была захвачена врасплох и стала отходить. По мере продвижения вглубь территории Кубани к улагаевцам стало примыкать некоторое количество казаков, недовольных советской властью. К 19 августа белыми был захвачен плацдарм размером 80 на 90 километров. Почти в полночь этого же дня начальник особого отдела дивизии Арсланьян срочно собрал всех своих сотрудников на совещание.

– Слюшайте, ситуация на фронте становится угрожающей. Части нашей дивизии, наполовину состоящие из недавно мобилизованных новобранцев, продолжают отступать. В связи, с этим приказываю:

Первое: немедленно начать эвакуацию в Екатеринодар документации, архива отдела, а также всех арестованных, содержащихся в подвале. Ответственный Пахомов. Эй, Пахомов, – сорвался на визг Арсланьян. – Сколько можно спать?!

– Я не спал, товарищ начальник особого отдела! – подскочил со стула задремавший следователь.

– Слюшай, Пахомов, в случае угрозы захвата, документация и арестованные должны быть уничтожены. Поняль?

– Так точно!

– Хватит сидеть, ступай! – сказал начальник особого отдела.

– Так, второе. Все остальные. Слюшайте! Все – на передовую! С рассветом все вы должны быть в полках. Ваша задача сделать всё возможное, чтобы прекратить отступление частей нашей дивизии. Некрасов, тебя назначаю в полк Бобылёва. Его позиции здесь, смотри на карту! Поняль?

– Так точно, товарищ Арсланьян! – привычно ответил Юрий.

– Некрасов, если белые прорвут фронт на участке полка Бобылева, то я рекомендую тебе застрелиться! Поняль? – предупредил Арсланьян.

– Понял! Застрелюсь, – спокойно ответил Юрий.