— Добрый день. У себя?

— Проходите.

Прекрасная дева посторонилась, пропуская нас в святая святых, и я удостоилась оценивающего осмотра, после которого на меня смотрели уже почти жалостливо. Хех, дожила…

— Ты все цветешь и пахнешь, — Антон выскочил откуда-то из-за угла, сгреб меня в объятия и немного пожамкал. Дева мгновенно испепелила нас взглядом и чуть не прихлопнула Юру, как раз просачивающегося в кабинет.

— Это ты намекаешь на «бабу-ягодку опять»? — под насмешливое фырканье я вернула поцелуй в щеку, краем глаза заметив стажера, так и замершего у стены по стойке «смирно». — Это Юрий, мой помощник. Пустишь к себе или здесь пообщаемся?

— Проходите, конечно, — Антон кивнул парню в знак приветствия и посторонился, пропуская нас. — Афродита, сделай кофе.

У меня почти получилось подавить глумливый смешок. Ага, Афродита, как же. Интересно, как её мама с папой назвали? Например, у того же Антошки на двери красовалась скромная позолоченная табличка, сообщающая, что владельцем апартаментов является Томаш Маревский. Где он откопал это имя, понятия не имею, когда мы женились, в паспорте русским по белому было написано «Антон». Да и с фамилией те же вопросы.

А, ладно, почти богема, что с них взять.

Юра, хоть в кабинет и прошел, остановился на максимальном удалении от моего бывшего супруга и чуть ли не топорщил шерсть на загривке. Антошка это тоже заметил и поглядывал на парня с плохо скрываемой усмешкой.

— Что, опять молодежью загрузили? — Я отмахнулась, но соответствующее случаю выражение лица состроила. — Весело живешь, Алюш. Чего от меня-то хотела?

Ответить я не успела, дверь распахнулась и на пороге появилась Афродита. Не в пене морской, а с подносом, но тоже впечатляет.

— Поставь на стол и ни с кем не соединяй.

Девушка повторно метнула взглядом серпы с молотами, но предусмотрительно промолчала. И не зря, хоть Антошка и выглядел доброжелательным балагуром, в гневе был весьма неприятен.

— Вот сколько раз тебе говорила — не спи с подчиненными, — рисковать здоровьем и пить принесенное я не собиралась. Мало ли что туда подлили…

Антон не стал отнекиваться, хмыкнул и подмигнул, нисколько не смущаясь присутствия Юрика:

— Да как ты могла обо мне так подумать?! — патетическая нотка мгновенно исчезла, а лицо бывшего приняло более серьезное выражение. — Так что ты хотела? Извини, реально времени в обрез, на мне сейчас подготовка города к празднованию дня молодежи, народ требует зрелищ, а мэрия — соблюдения бюджета.

— Да не вопрос, — не то, чтобы я прониклась его бедой, у Антошки любое мероприятия проходило в подобном аврале, но уважать его рабочий график стоит. — Что у вас за тусовка на Северном кладбище?

Юра издал недовольный звук, но на него никто не прореагировал.

— Да, вроде, ничего такого… — Антон, подумав секунд десять, пожал плечами. — Серьезно, Аль, без понятия. А почему ты спрашиваешь?

Пришлось коротко обрисовать ситуацию, не став вдаваться в подробности. Стажер хранил уже не ледяное, а, скорее, заинтересованное молчание. Похоже, его разбирало от вопроса, почему именно сюда мы приехали поделиться бедой.

— Попробую что-нибудь узнать, но не гарантирую. Вполне возможно, это наши малолетки балуются. Сама знаешь, нынешняя популярность многим в башку бьет, вот и начинают выделываться перед подружками. Мы, конечно, стараемся это пресекать…

Я понятливо кивнула, полностью разделяя его сомнения — если уж обычным детям кладбищенская романтика спокойно спать не дает, то мелким кровососикам и вовсе крышу рвет от чувства собственной значимости. И пофигу, что из вампирских бонусов только оригинальная диета, способности к гипнозу появляются уже после двадцати лет, и то не у всех.

— Ещё такой вопрос, никто из твоих на мохнатых обиду не затаил? Не просто так спрашиваю, — добавила я прежде, чем Антон отделается общими фразами. — Дело молодое, морды друг другу набьют, впредь наука будет, но, сам понимаешь, я за него отвечаю.

— А сам ни сном, ни духом?

Юра качнул головой:

— Ничего такого, из-за чего стоило бы начинать разборки днем в центре города.

— О как. Значит, сильно приперло, если не побоялись спалиться, — Антон нахмурился и задумчиво побарабанил пальцами по столу. — К ночи тряхну наших, но пока особо не отсвечивай.

— Он будет у меня, — я поднялась, решив, что пора и честь знать, обозначенные десять минут закончились, и злоупотреблять добротой не следует. — Если что-нибудь узнаешь, сразу звони.

— Не вопрос.

Мы с Антоном расцеловались на прощание, Юра не прореагировал. Наверное, был в состоянии глубокого шока от нахлынувшей брезгливости.

Девы-богини в приемной не оказалось, о чем я не пожалела — найти обратную дорогу и так смогу, а вот получить коленом под зад (причем, боюсь, в прямом смысле) мне не улыбалось.