Пока снимала крышку мобильника, чуть не сломала пару ногтей, так торопилась. Ввела код, набрала номер… Долгие гудки сменились тишиной, в которой прозвучал такой знакомый и такой ненавистный голос:

— Хорошо, что позвонила, Альбина. Приезжай в субботу к обеду, мы будем тебя ждать.

Я аккуратно нажала «отбой» и даже не шваркнула телефон об стену. Уже большое достижение, учитывая хаотически мечущиеся мысли.

— Что случилось? — он забрал из рук сотовый и теперь пытливо заглядывал в глаза. — Ты говорила с матерью?

— Нет. Но говорила с тем, кто знает, что с моей матерью.

Деловито оглянулась, соображая, что брать с собой. Ждать больше суток я не собиралась.

— Ты можешь сказать, что происходит? Кто это был? — Алексей придержал меня, не давая продолжать броуновское движение.

— Это была моя бабка. Та самая, которая глава клана. И у неё моя мама. Та, которая станет главой после неё, — попыталась освободиться, но он сжал крепче, почти до боли.

— Если твоя мать станет главой клана…

— Ага, я у неё старшая дочь. Но не первая. Теперь понял, кто все рассказал и почему? — не оглядываясь на Лешу, продолжила копаться в сумке. Заодно думала, как пробраться в дом, не вызвав переполоха. — Нужно ехать сейчас, в субботу может быть уже поздно.

Вот никогда бы не поверила, что он может быть настолько не джентльменом, но Воропаев таки воспользовался моим предложением. А именно — резко обхватил сзади и как-то так сжал, что и сделать-то ничего не успела, позорно вырубившись.

Эротической фантазии престарелой нимфоманки не суждено было сбыться — пришла в себя я не связанная. Зато удобно уложенная на собственной же кровати. Рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, в кресле сидел Воропаев. Давно сидел, судя по усталому виду и тому, что проекционные часы показывали половину третьего. Надеюсь, что утра.

— Перед тем, как начать орать, выслушай. Пожалуйста.

Орать не планировала, потому что сейчас особо остро поняла, как могла влипнуть. Но говорить это не стала, пусть мужик покается, и ему полезно, и я пока с мыслями соберусь. Потому великодушно кивнула, пытаясь сообразить, как он меня вырубил. По голове не бил, спасибо уже и за это. Сонную артерию, что ли, пережал? Так меня отключило за считанные секунды, вряд ли…

— Извини, что пришлось так сделать, но идти туда нельзя. Скорее всего, на это и был расчет.

— Если бы заманивали, позвонили бы сами, — все-таки не утерпела и влезла. И даже подняться попыталась, но голову немного повело, пришлось откинуться обратно на подушки.

— Факт, — Алексей перестал изображать казанскую сироту и устроился рядом. И даже осторожно закинул руку мне за плечи. То ли желая поддержать, если совсем худо станет, то из опасений проявлять более явные невербальные признаки внимания. — Почти уверен, что позвонили бы. И было бы это посреди ночи.

— Почему?

— Простейшая психология — во сне человек острее ощущает беззащитность, а резко разбуженный может совершить действия, которых в бодрствующем состоянии поостерегся бы. А может, и вовсе не стали бы звонить, и ждал бы тебя в субботу сюрприз.

Как ни прискорбно, но он прав. Я действительно могла все испортить, если бы сорвалась прямо сейчас. Но беспокойство за мать грызло, несмотря на все понимание ситуации.

— Что предлагаешь?

— Дождаться утра, и сделать так, чтобы у меня оказались развязаны руки. Ты перепишешь заявление, укажешь, что нападал кто-то, похожий на мать. Тогда я смогу начать официально её искать для снятия показаний.

— Они будут нас ждать, — это я понимала, как никогда четко. И вчерашний визит Леши к бабке нам совсем не на руку. Эх, знать бы, где упасть…

— Они будут ждать меня, — последнее слово он особо подчеркнул. — Но не группу захвата.

У меня даже голова болеть перестала от удивления:

— Какую ещё группу захвата?!

Алексей глубоко вздохнул, но вслух на бестолковость сетовать не стал. В конце концов, сам меня вырубил, пусть теперь не жалуется на слабую мозговую деятельность:

— Ты сейчас пишешь заявление, из которого следует, что напали на тебя во время служебного задания. — Ага, помнится, как раз тот отчет для Потапыча только-только закончила, а что, тоже задание и очень даже служебное. По своей воле я эту муть в законный выходной сроду писать бы не стала. — Подробненько перечисляешь приметы своей матери. Пальцем на неё указывать не надо, но и дураку должно стать понятно, что это она.