Но и про пентакль забывать не следовало, нужно было обезопасить себя от души своей жертвы. Он вырезал символ при помощи ножа и затем удалил его, воспользовавшись кислотой. Жаль, ему не хватило кислоты, чтобы облить тело целиком — это значительно облегчило бы задачу. Надо было найти что-то, что помогло бы скрыть следы, и в поисках горючего он вышел из ванной.

Желание внутри по-прежнему оставалось очень сильным, все произошло слишком быстро, и тогда он не владел собой — что-то новенькое для него. Теперь он хотел повторить это вновь, прямо сейчас. Почувствовал легкое бешенство, оттого что все произошло так быстро и он не успел насладиться.

Бролен бесшумно вышел в спальню. Он почти достиг коридора, когда вдруг остановился.

Справа от двери у стены стоял черный шкаф. Но главное, на его дверце висело большое зеркало, в котором отражалась кровать.

С того места, где он находился, Бролен видел кровать и ноги Камелии крупным планом; взгляни убийца в зеркало, он наверняка увидел бы то же самое.

Кровать и обнаженное тело Камелии. Все, как у людей.

На постели не было крови; ее внимательно исследовали при помощи «полилайта» на наличие следов и ничего не нашли. Значит, тело на нее он не клал.

Бролен подошел к шкафу и медленно отодвинул створку. Представил себе, как тело Камелии тоже скользнуло вбок в зеркале, и сразу же уперся взглядом в полки с одеждой.

Футболки, бюстгальтеры, свитера и маленькая полочка с самыми интимными вещами. Там царил абсолютный беспорядок. Все остальное было тщательно отутюжено, заботливо разложено стопками, и только трусики лежали как попало. В принципе, в этом не было ничего необычного, такое можно часто увидеть в шкафу у многих женщин, однако что-то в этом беспорядке привлекло внимание Бролена. Не снимая перчаток, он начал неторопливо раскладывать белье, освещая лучом фонаря каждый сантиметр ткани. Ему в голову пришла одна мысль. Убийцу переполняло желание, и ему хотелось испытать еще большее наслаждение. И он получил его, обнаружив нижнее белье в шкафу. В свете фонаря появилось крошечное пятнышко, потом — на тех же трусиках — еще одно. И наконец, Бролен обнаружил волосок, зацепившийся за застежку бюстгальтера.

Убийца терся о белье. Он разложил его на кровати или на полу и не спеша мастурбировал, прижимая его к себе.

И гордясь собой или чувствуя себя слишком самоуверенным, он упустил из виду эту деталь.

Камелия однажды пожелала, чтобы ее тело кремировали, а прах развеяли над Колумбией. Кремация состоялась в четверг, 14 октября, в присутствии двух десятков человек, среди которых были Джульет и Бролен. Несколько журналистов, жадные до чужих слез и исполненные цинизма, попытались проникнуть в здание, но были отправлены восвояси близкими усопшей. Джульет заметила на церемонии Энтони Дезо. Он был одет в элегантный черный костюм французского производства — без сомнения, от Ив Сен-Лорана, — с розой в бутоньерке, что особенно тронуло девушку. Когда гроб отправился в печь, Энтони приблизился к Джульет и осторожно взял ее под руку:

— Дорогая моя Джульет, если я могу что-нибудь сделать для вас, не раздумывайте. Вы знаете, где меня найти.

Чуть позже Джульет забрала прах подруги, и Бролен вышел вместе с ней на воздух. Он чувствовал, как напряжены его нервы, ему страшно хотелось курить, хотя он и не притрагивался к табаку уже больше года.

Журналисты получили то, что хотели, и напоследок продемонстрировали остатки уважения: выйдя из здания наружу, Бролен не заметил поблизости ни одного из них. Зато он увидел «Меркури-Маркиз», припарковавшийся напротив выхода. Инспектор без труда узнал двух человек, выбравшихся наружу и поправлявших костюмы. Окружной прокурор Глейт и его будущий помощник Бентли Котленд.

— Инспектор Бролен, — произнес Роберт Глейт. Он протянул Бролену руку, и тот пожал ее. — Я хотел бы как можно скорее побеседовать с вами. Как продвигается ваше расследование?

Был ли он действительно взволнован ходом следствия? Или Бентли Котленд пожаловался, что к нему относятся без должного уважения? Несмотря на то что в последние несколько дней он неплохо зарекомендовал себя, с ним постоянно приходилось держаться начеку. Он мог одновременно гладить правой рукой и отвешивать оплеуху левой, истинный политик! Глейт же никогда не выезжал по пустякам. До сегодняшнего дня капитан Чемберлен служил определенным буфером между прокурором и группой, ведущей следствие, но теперь Глейт, видимо, решил вломиться на задний двор, где делалась вся черная работа.

— Отрабатываем несколько версий, — пояснил Бролен, не склонный вдаваться в подробности.

— Версий, благодаря которым подозреваемый будет схвачен? — уточнил окружной прокурор, жестом приглашая Бролена немного пройтись с ним вдоль кустов зимнего жасмина.

— Мы имеем дело не с бытовыми убийствами, сэр, все не так просто, нам нужно время…

Они шли медленным шагом, Глейт и Котленд — по бокам, Бролен — в середине; инспектора это позабавило. Люди в костюмах стоимостью две тысячи долларов каждый зажали его в тиски иерархии.

Мир вокруг сжимается, хватка становится все жестче. Я окружаю тебя, сдавливаю, говорю, что ты должен делать, а ты повинуешься, иначе я стисну тебя с такой силой, что выдавлю, как какой-нибудь лимон.

— Понимаю, — философски произнес прокурор. — Но вы ведь взяли на себя эту ответственность; заявление, сделанное капитаном Чемберленом, будет иметь драматические последствия, если мы не предъявим публике подозреваемого!

Значит, опять всплыла тема провалившейся операции по захвату преступника. Несмотря на то что тогда им удалось обнаружить окурок с образцом ДНК, эта неудача еще долго будет сказываться на карьере Бролена.