Я не мог не обратить внимания на то, с каким почтением взрослые мужчины разговаривают с этим молодым парнем – ещё совсем мальчиком по возрасту, но намного превосходящим своих сверстников по своему интеллектуальному развитию, манере вести себя и умению руководить людьми. Было также заметно, что присутствующие здесь взрослые боевики преданы лично ему. Похоже, эти люди были частью небольшой «карманной армии» молодого пиратского вождя. Обращаясь к юноше, пираты называли его «Хозяин» или «Принц».

Между тем охота, на которую меня пригласил Нино, только начиналась….

– Обычно они приходят по реке на лёгких быстроходных лодках – рассказывал мне Нино. – А у входа в канал надевают акваланги и уже скрытно – подводным путём проникают в базу. Но иногда вертолёт высаживает их в нескольких милях отсюда, и тогда они в течение нескольких дней пробиваются к гавани через джунгли и болота. Второй путь намного сложнее, и занимает больше времени. Зато он безопаснее. Новичков на такие задания не посылают, а опытные профессионалы умеют обходить устроенные на них ловушки.

На реке труднее сохранить скрытность. По её берегам расставлены наши посты; рыбачащие индейцы сразу оповещают нас о появлении чужаков. Поэтому часто мы перехватываем гостей прямо в лодке, ещё до того, как аквалангисты успевают уйти под воду.

Тихо переговариваясь между собой, мы лежали на берегу озера. Нино наблюдал за целью с помощью портативного телескопа установленного на треноге. Перед выходом на позицию Нино нанёс на своё лицо специальный маскировочный грим и помог мне тоже грамотно сделать боевую раскраску. В высокой траве под маскировочной сетью мы были надёжно укрыты от взгляда со стороны водного пространства.

В бухте было немало полузатопленных судов, но я уже знал, что нас интересует едва выглядывающая из воды поржавевшая надстройка старого японского судна, занимавшегося здесь когда-то дноуглубительными работами. Мне показалось, что от цели нас отделяло метров 700. Нино был вооружён дальнобойной крупнокалиберной винтовкой с мощным оптическим прицелом. По его словам из своей «Беретты» 50-го калибра он смог бы достать засевших на старом корабле «туристов» и на вдвое большем расстоянии. Но молодой пират намеревался хотя бы двоих диверсантов взять живыми. Ночью его люди должны были доставить сюда акваланги, и на рассвете Нино планировал атаковать убежище вражеских лазутчиков. Как я успел понять, парень, не смотря на свой зелёный возраст, был уже опытным охотником, прошедшим под чьим-то грамотным руководством хорошую подготовку.

– А кто они такие? – рискнул полюбопытствовать я.

Нино ответил с нескрываемой мальчишеской гордостью:

– Нами многие интересуются: международное антипиратское агентство IMB, например. Или ЦРУ. Морская полиция Малайзии. Список можно продолжать долго. Месяц назад наш патруль выследил и сумел взять живьём унтер-офицера австралийской военной разведки. Когда люди отца стали с ним разговариваться, выяснилось, что австралийцы взяли нас в разработку после нападения на торговое судно под их флагом. Но гораздо чаще мы даже не знаем, кого именно закидали гранатами или сожгли огнемётом в «паучьей норе». На трупах никогда не бывает личных опознавательных жетонов-«смертников» или документов. Это большая удача взять «туриста» живьём для допроса.

– А сегодняшний снайпер?

– С ним как раз всё ясно – сразу повеселев, отозвался Нино. – Свои документы люди Чуньцяо обычно носят на своей коже. Если цэрэушники и полицейские в основном проводят разведку, то посланцев Старого лиса интересуют наши скальпы. Больше всего меня сейчас заботит «крот», сообщивший этим диверсантам, в каком именно доме в этот приход в базу остановился мой отец. Из соображений безопасности папа каждый раз меняет место ночлега. Постоянной резиденции в Порт-Роял у нас нет.

Слушая рассказ молодого пиратского принца о звериной борьбе, которую на протяжении многих лет ведут между собой два пиратских синдиката, я вспомнил где-то вычитанную историю про заброшенный остров в Северном море. Когда-то на затерянном в серых волнах клочке земли размещался шахтёрский посёлок. Но потом компания закрыла своё предприятие и эвакуировала рабочих с семьями на «Большую землю». И тогда всю территорию острова поделили между собой несколько крысиных семейств. Отныне они, а не люди или морские птицы стали полновластными здешними хозяевами. И хотя местной земли с её растительностью, насекомыми и птичьими кладками с лихвой могло хватить на всех грызунов, каждый крысиный клан стремился поголовно уничтожить конкурентов. Учёные-исследователи, которые заинтересовались жизнью хвостатых островитян, оказались свидетелями жесточайших войн за полное господство над территорией.

Точно также бандитский клан, к которому принадлежал Дуче, не на жизнь, но насмерть «грызся» с империей китайца Чуньцяо, которого Нино не без почтения в голосе именовал, то «Старым лисом», то «Желтолицым дьяволом». Причём война эта шла с переменным успехом, и на каждый удачный выпад одной стороны тут же следовала не менее эффектная контратака противника.

– В прошлом году наш человек, внедрённый в окружение «Старого лиса», сумел за несколько минут до отъезда своего хозяина в ресторан закрепить магнитную мину под днищем его «Мерседеса» – рассказывал мне Нино. – Но обычно очень пунктуальный «Старый лис» что-то почувствовал и немного задержался в доме. А лимузин взлетел на воздух вместе с его личным водителем и 15-летней женой. Впрочем, у Чуньцяо в запасе осталось ещё пять жён. Но за эту потерю «Желтолицый дьявол» всё равно сполна расквитался с нами: через три месяца его люди выкрали мою двоюродную сестру и в семи посылках по частям прислали её родителям обратно (как ни странно о гибели сестры Нино рассказывал почти равнодушно). А потом кто-то из подкупленных Чуньцяо членов нашего экипажа сумел проникнуть в каюту главного советника отца и зашил контейнер с радиоактивным веществом в его матрас. Когда всё выяснилось, было уже поздно – консильери получил такую огромную дозу радиации, что в госпитале его поместили в отдельный защитный бокс, а похоронили в стальном гробу, который опустили в бетонный саркофаг…