Случались и ошибки – вместо сотрудника Отто Штрассера, некоего Людвига Шмидта, был схвачен другой человек, музыкальный критик Вильгельм Эдуард Шмид. Семейство Шмида потом получило из Дахау гроб с запрещением его открывать. Bce убийства задним числом были легализованы рейхстагом, как «вызванные государственной необходимостью». СА были резко сокращены в числе и серьезно реорганизованы. Иметь оружие им запрещалось.

СС в благодарность за верность фюреру была провозглашена отдельной организацией.

Лион Фейхтвангер был в Германии поры Веймарской республики человеком известным. Он родился в богатой семье, получил прекрасное гуманитарное образование – изучал не только филологию и философию, но даже и санскрит. Когда студенческие годы миновали, Фейхтвангер взялся за литературную деятельность – занимался и театром, и литературной критикой. Но известность приобрел главным образом как автор исторических романов.

Когда в Германии в 1933 году грянула ее «Национальная революция», Фейхтвангер, к большой своей удаче, был за границей. Иначе ему бы сильно не поздоровилось – мало того что по убеждениям он мало чем отличался от Генриха Манна, так в придачу к этому был еще и евреем.

Но, как уже было сказано, в 1933-м он был за границей, и в результате национально настроенные студенты сожгли его книги, однако до автора их добраться все-таки не сумели.

Фейхтвангер осел во Франции и в 1936 году выпустил в свет свой новый роман. Назывался он «Лже-Нерон», и речь в нем шла о временах очень далеких – о Римской империи времен династии Флавиев.

Это был роман-памфлет.

История историей, а совершенно непосредственная германская современность так и выпирала, и сделано это было совершенно намеренно.

Сюжет был построен вокруг некоего горшечника по имени Теренций. Он вообще-то полное ничтожество. Ни ума, ни характера – так, нахватанные повсюду вершки того, что он считает образованием.

Примерно таким Фейхтвангер видит Гитлера – да еще к тому же и делает своего Теренция импотентом. Что тоже – намек на слухи, ходившие вокруг лидера Германской национальной революции…

Однако вернемся к тексту романа – согласно ему горшечник Теренций и лицом, и повадками необыкновенно похож на императора Нерона.

Друзья императора демонстрируют его Нерону, и какое-то время Теренций служит ему как забава и игрушка. Но потом в Риме происходит переворот, Нерона убивают, а Теренций, чудом уцелев, скрывается и живет теперь тихо в далекой римской провинции на Востоке.

И тут могущественные люди используют его опять. Он нужен им в качестве самозванца и представлен публике как Нерон, законный император – ну и так далее. Однако горшечнику Теренцию ударяют в голову оказываемые ему почести – и «кукла» вдруг начинает проявлять самостоятельность. Вокруг него появляются его клевреты и советники: во-первых, его раб Кнопс, тощий и хитрый, во-вторых, некий «офицер римской армии» по имени Требон.

Фейхтвангер этого Требона демонстративно называет «капитаном» и описывает вот так:

«С вульгарным, зверским лицом, жирный, сверкающий, увешанный сотней орденов, в униформе из самой дорогой ткани, бряцая оружием, сверкавшим до такой степени, какая только допускалась регламентом, – шествовал он, хорохорясь, по красивым улицам Самосаты. Содержал княжеский двор, имел большие конюшни, неистово охотился за женщинами и дичью по всей стране».

Мы уже достаточно знакомы с Германией начала 30-х годов, чтобы понять, что цитата, приведенная выше, – фотографически точный портрет Геринга. Он безумно любил роскошь, обвешивался орденами как только мог, наряжался во что-то несусветное – гостей, скажем, встречал в алом шелковом халате в виде мантии и после смерти жены, угасшей в 1931-м от сердечной недостаточности, и впрямь увивавшийся за актрисами.

А еще в романе речь идет о подготовке к некоему таинственному предприятию. Надо подготовить к нему общественное мнение – и поручают это Кнопсу:

«Вы же, милейший секретарь… снова сможете показать свой не раз испытанный дар зажигать массы».

И конечно же, нет никаких сомнений в том, что хитрый раб Кнопс, назначенный «секретарем Нерона», – это Геббельс. А лже-Нерон, ничтожный комедиант? Ему и делать ничего не надо – он только и должен что давать общие директивы и излучать свой ореол вождя.

Понятное дело – таким Фейхтвангер видит Гитлера.

Что же касается таинственного дела, приготовления к которому идут полным ходом, – то это резня. И не врагов режима, а его друзей и сторонников. Они вышли из-под контроля, и с ними надо что-то делать – и почему бы их попросту не убить, и уж заодно, одним махом, еще кое-кого?

И вот – дело сделано. Его теперь надо объяснить и оправдать – и в романе Фейхтвангера горшечник Теренций, «лже-Нерон», делает это так:

«Какой внутренней борьбы… стоило мне убить стольких людей, в том числе и таких, которые мне были друзьями и более чем друзьями! Но я думал о величии империи, я совладал со своим сердцем, принес жертву, стер с лица земли заговорщиков».