Конечно, это было то, что считалось нормой – в критически важных случаях можно было двигаться быстрее. План Шлиффена, с которым Германия в 1914 году вступила в войну с Францией, требовал непрерывного марша в течение трех недель со скоростью 25 километров в день. Но как посчитали немецкие генштабисты после войны, план потому и провалился, что требовал слишком многого. Правое крыло германской армии на Западном фронте вело наступление силами 260 тысяч человек, с 784 пушками и 324 пулеметами – и всю эту технику и тылы тащило 84 тысячи лошадей.

Одним только лошадям требовалось фуража в количестве 800 тонн в день.

И получалось, что прокормить лошадей на расстоянии больше, чем 30–40 километров от железной дороги, практически невозможно. А без лошадей армейский корпус мог двигаться только с тем, что может унести в своем ранце пехотинец. То есть корпус терял артиллерию, пулеметы, боеприпасы, все прочее снабжение – и всю свою ударную силу. Получалось, что механизированный транспорт есть единственная возможность как-то решить эту проблему.

С этой точки Гейнц Гудериан свои расчеты и начал.

Он пришел к выводу, что механизированный транспорт – вещь важная, но совсем не обязательно должен оставаться в категории средств тыловой поддержки. Почему бы не использовать его непосредственно в боевых войсках?

Нельзя сказать, что идея «пала, как падает семя» на подготовленную почву.

Поначалу капитану Гудериану посоветовали заниматься своим прямым делом. Германии, в числе прочего, Версальским договором было запрещено возводить укрепления. Поэтому рейхсверу, с его недостаточной численностью и полной невозможностью развернуть сплошной фронт, придется заниматься подвижной обороной, а вовсе не стремительным наступлением. И следовательно, грузовикам капитана Гудериана в случае войны придется все-таки не столько воевать, сколько заниматься срочными перевозками – и солдат, и их оружия, и грузов, суммарно называемых «…мешками с мукой».

Но Гейнц Гудериан был очень упрямым человеком.

Исходя из того, что подвижным колоннам грузовиков понадобится и подвижная защита, и это можно сделать только специальными «вооруженными грузовиками», он начал заниматься вопросами бронетехники. Определенный опыт в германской армии в этом деле уже был. Поглядев на английские танки в ходе Первой мировой войны, немцы изготовили и свои, очень похожие – с полудюжиной пулеметов и экипажем в 18 человек. Двигались такие махины, конечно, очень медленно, но зато им, как и обычным тракторам, не требовались дороги.

Дальше капитан Гудериан нашел истинное сокровище – он обнаружил английские теоретические разработки, связанные с танками. Как говорит он сам в своих мемуарах:

«…это были английские статьи и книги Фуллера, Лиддел Гарта и Мартеля, которые меня чрезвычайно заинтересовали и обогатили мою фантазию. Эти дальновидные специалисты уже в тот период хотели превратить бронетанковые войска в нечто более значительное, чем вспомогательный род войск для пехоты. Они ставили танк в центр начинающейся моторизации нашей эпохи».

Надо сказать, в словах Гейнца Гудериана есть то, что англичане называют «understatement». Буквально это переводится как «преуменьшение», но в английском имеет значение куда шире. Это очень ценимая в Англии способность обойтись обычными каждодневными словами при описании чего-то невообразимого и поразительного [2].

Ну вот то же самое и со словами Гудериана о том, что англичане вроде сэра Бэзила Лиддел Гарта ставили танк в «центр начинающейся моторизации». Собственно, сам Бэзил Гарт тоже определял свои предложения всего лишь как «непрямые действия».

На самом деле это было предельно рациональным способом убийства.

Общий ход рассуждений Лиддел Гарта, если очистить их от всякого рода банальностей вроде того, что суть победы лежит не в мышцах воинов, а в головах их начальников, сводился к тому, что бить надо насмерть. И следовательно, вместо того, чтобы пытаться рубить «тело» своего противника, ему надо снести «голову». В случае армии «головой» являются штабы – именно они осуществляют функции управления, то есть «командования и контроля» боевых операций [3]. Срубите голову – тело действовать уже не сможет и рухнет само собой, без всяких дальнейших усилий с вашей стороны. Следовательно, поскольку штабы находятся в тылу противника, за линией фронта, то и наступление следует вести не по всему фронту, а только в одной точке, с целью прорыва.

И следует помнить, что прорыв фронта – не самоцель.

Необходимо немедленно развивать успех и как можно быстрее двигаться вглубь, ломая систему управления противника. Все это хорошо сочеталось с уже имевшими место штабными наработками, сделанными в Германии в 1918 году. Согласно им, неприятельский фронт не следовало пробивать тараном тяжелой артиллерии. Вместо этого в ход шли специальные «штурмовые» войска – небольшие группы легкой пехоты, которые сперва «просачивались» сквозь линии обороны противника и создавали в них очень узкие, но как можно более глубокие проходы.