Лина позвонила и приняла в приоткрытую дверь большую тарелку креветок. Ее принес Дима.

— Все нормально? — прошептал он в щель.

— Нормально, нормально, — ответила Лина. — Вали отсюда, а то и тебя — слово на е с приставкой: вы. — Дима скрылся.

А Лина встала у края бассейна.

— Ну ты чего, особого приглашения ждешь? — услышала она. Потом прыгнула в воду и, держа большую серебристую дымящуюся чашу над головой, поплыла к клиентам.

Звонок тарахтел и тарахтел. Дверь с орнаментом из живых цветов открылась и показалась симпатичная головка с большой розой в пышных черных волосах.

— Вам папу? Он принимает ванну.

— Передайте ему записку.

Посыльный уехал, а головка скрылась за мягко, но звонко щелкнувшей дверью. Как будто сработал механизм бесшумного киллерского пистолета.

— Кто это был, дочка? — спросил Виктор Алексеевич, вытирая мокрую голову большим белым махровым полотенцем. Недавно он прибрал это полотенце к рукам в одной пятизвездочной американской гостинице.

— Тебе записка.

— Ира. Когда я был в Пентагоне… когда я ездил туда передавать опыт американским полковникам…

— Тогда ты утащил из их отеля три шикарных полотенца, — перебила его дочка.

— Я не так мелочен. Пять. Я их учил никогда не разрешать своим дочерям принимать записок от незнакомых людей. Это очень важно.

— Пожалуйста, не учи меня папа. Здесь тебе не Пентагон и не Хилтон.

Ладно. Полковник закурил сигару, сел к журнальному столику, на котором дымилась чашечка свежемолотого кофе, и прочитал то, что было в записке:

— Вы заказаны. Наймите настоящую хорошую охрану для ликвидации киллера.

— Ира! — крикнул полковник, — кто это принес?

— Не знаю, это был какой-то человек на машине. — Она вошла и опять скрылась за желто-голубой шторой.

Виктор Алексеевич сделал глоток кофе, пыхнул сигарой, потом набрал номер на сотовом телефоне.

— Это Горюнов. Это Горюнов. — Но трубка где-то там, в пространстве была недоступна.

— Перезвоните позднее. Перезво…

— Кого же мне нанять? — вслух спросил сам себя комдив.

Из-за шторы появилась голова дочери.

— Папа, ты меня звал?

— Нет. Но, знаешь, что мне придется отправить тебя к матери в Пермь.

— Зачем? Я никуда не поеду.

— Это необходимо в целях твоей безопасности. Это ненадолго. Я думаю на две… да нет, не больше, чем на неделю.

— Я не могу, папа, у меня в школе экзамены.

— Да?

— Тогда, я думаю, тебе лучше пожить некоторое время у подруги. У тебя есть подруга.

— Есть у меня и подруги и друзья. Только я никуда не поеду.

— Почему?

— Не хочу испытывать дискомфорт. Даже временный.

Виктор Алексеевич задумался. Че он горячку-то порет.

— Ты будешь ездить в школу на моей машине с охранником. И после школы он тебя встречать будет. Не вздумай упрямиться. Это решено.

— Хорошо. Один вопрос можно? А что, у нас уже есть охранник?

— Сегодня будет.

Будет. А где его взять? От заказа свои спортсмены не уберегут. Тут нужен профессионал. Литовский мог бы помочь. Виктор Алексеевич готов был раскошелиться даже на московского охранника. Но Литовский не отвечает. Ладно. И он позвонил Козыреву.

— Давай вечером встретимся в Мумии, — ответил Козырев, — там и поговорим.

— Мне нельзя светиться, — ответил Горюнов.

— Почему? — искренне удивился начальник милиции. — Ведь иначе и в кабак не выберешься. А так у нас будет повод заказать стейки из говяжьей вырезки.

— Ты не понимаешь, о чем речь. Не могу я выехать в город. Давай ко мне сюда. Будет тебе вырезка в моей офицерской столовой.

— А телки?

— Извини, друг мне сейчас не до телок.

— Неужели все так серьезно?

— Очень.

— Ладно. Буду. Жди в девятнадцать.

Вечером, когда Козырев узнал, в чем дело, он сказал:

— Да, это серьезно. Есть у меня одни специалист. Но ты знаешь, сколько они берут в таких ситуациях?

— Сколько?

— Двести.

— Нормально.

— Ну, ты понял, что это значит?

— Не вчера родился. Знаю я эти расценки. Дорого, конечно. Но жизнь дороже.

— Я так понял, деньги у тебя есть?

— Ну, сколько они меня будут пасти? Самое большое неделю. А реально, я думаю, не больше трех дней. Штука, ну полторы. Такие деньги у меня пока еще водятся.