Козырев слизал кровавую водичку с верхнего медальона.

— Вкусно. — Он сожрал сразу полмедальона. Выпил рюмку дорогой водки, кинул в рот маленький помидорчик, который еще недавно украшал всю эту пирамиду из мяса и добавил: — Вижу, ты не знаешь настоящую цену. В таких случаях телохранители берут двести баксов за час.

— Да ладно тебе, — комдив даже поставил рюмку с водкой на стол. — Хочешь ободрать меня?

— Нет. Это реальная цена.

— Сколько же надо тогда?

— Умножай на двенадцать. А то и на двадцать четыре, если хочешь, чтобы тебя и ночью охраняли. Штук в пятьдесят тебе все это может обойтись. А двадцатку-то уж точно надо иметь.

— Ты говоришь, он у тебя сидит. Может, нажмешь на него? Подешевле договоримся.

— Можно. Но толку не будет. Это же не заказ выполнить. Отбить тебя теперь может только человек душевный.

— Как это?

— Свободный художник, который будет работать с душой, так же как пишут художественные произведения. Давить на таких бесполезно. Плати, и он готов будет умереть, защищая тебя. Нет, серьезно тебе говорю. Только это… парень этот на тюремной больничке сейчас.

— Что, серьезное ранение?

— Да нет, получил сотрясение мозга просто. Ему не привыкать. Хуже не будет. Он и так был чокнутый.

— Зачем же ты предлагаешь мне чокнутого?

— Зачем? Да они все, эти свободные художники, больные на голову.

— А за что ты его посадил?

— Предполагалось, что он завалил Леню Московского.

— А теперь доказать не можете?

— Да.

— Почему?

— Трупа нет.

— Где же он? — удивился полковник.

— Не знаю. Пропал.

— Как это пропал? Украли, что ли?

— Ну не знаю! Нет трупа и все. А на нет и суда нет. Все равно пришлось бы этого Семена завтра выпустить.

Перед тем как ехать в Военный Городок к Горюнову, Семен зашел пообедать в Датский. Когда выпускали из милиции в кармане у себя он нашел сто баксов. А сколько у него было? Он не помнил. Может быть, даже вообще ничего не было.

— О, привет, Вован! — крикнул Семен. — Че-то тебя давно не было видно. Ты где пропадал? — Вова был другом Ивана. Раньше они вместе работали на заводе в одном цехе.

Сейчас Вова сидел вместе с двумя девушками за одним графином пива и небольшой скумбрией. Значит, денег у них нет.

— На мели? — спросил Семен. — Разрешите сесть с вами? У меня баксы. Он показал свой стольник. — А этих девушек я, кажется, уже где-то видел.

Это были Нина и Лена. Вместе с Семеном и Иваном они отдыхали в деревне.

— А вы не помните, как Мишку связывали? — спросила Лена.

— Ах, Мишку?! — обрадовался Семен. Теперь он вспомнил, где видел этих девушек. А то как-то неудобно.

— Что неудобно? — спросила Нина.

— Ну, неудобно, — поддержал разговор Вова, — а то ведь думаешь, толи видел, толи нет. А что? — он оглядел присутствующих, — я что-то не то сказал?

— Да все нормально, — сказал Семен. — Я просто сначала не узнал этих великолепных дам.

Принесли большое блюдо датских ребер. Заказ Семена. Пива, водки и креветок.

— А с другой стороны, — сказал Вова, — можно и еще раз познакомиться. А что такого? Ведь всегда хочется чего-то новенького. А встречаются одни и те же люди. Забыл, встретил опять и как будто не знал их никогда.

— Вова, неудобно так говорить, — сказала Нина.

— Конечно, — поддержала ее Лена, — некоторые могут подумать, что это не полноценный человек, который так поступает.

Семен промолчал, а Вова сказал:

— Я не понимаю, чего здесь неполноценного? Забыл, потом вспомнил. Что здесь такого?

— А я дураков больше люблю, чем умных, — сказала Лена.

— Так и я тоже! — воскликнула Нина. — К тому же у умных денег нет никогда, — добавила она.

— А если есть, то не допросишься.

— Коньяк никогда не покупают, — Лена посмотрела на Вову, — все водку, да водку.

— Ладно, — сказал Вова, — на меня решили наехать? Больше ничего говорить не буду.

— Да бросьте вы, — сказал Семен, — говорите, что хотите. И давайте, ешься ребра. Пока горячие.

— Они и холодные вкусные, — сказал Вова, но тут же добавил: — Но горячие, действительно, намного вкуснее. Тем более мы не ели со вчерашнего дня.

— А вы, что, вместе живете? — спросил Семен.

— Да, — сказал Вова.