Это мой брат, единственный оставшийся член моей семьи. Я должна остановить эти похищения прежде чем они станут хуже, прежде чем эти ребята начнут хватать людей из домов, а не просто из приютов. Я должна сделать это, чтобы вернуть Сесиль обратно и сохранить брата в безопасности, так, чтобы мне не пришлось беспокоиться, если он будет рядом.

Я двигаюсь в комнату и касаюсь его плеча, его кожа теплая от одеял. Я тихонько сижу на краю кровати. Его глаза подрагивают, и он немного стонет, сильнее сворачиваясь в комок.

Перебирая пальцами его волосы, я шепчу, - Я люблю тебя, Джаред, - и потому что знаю, что это цитата из X-Files, он поймет, добавляю, - Даже когда мир рушился, ты был моей константой. Мой пробный камень.

Приглушенное, - И ты была моим - выходит из-под одеяла. От звука его голоса, я могу сказать, что он улыбается.

Он будет зол, когда полностью проснется и узнает, что я ушла, но если это наш последний разговор, то он не плох. Это правда, ее не стоит забывать.

Поцеловав его в лоб, я встаю и направляюсь вниз.

Оба напряженные и краснолицые, Страз и Дейдра останавливаются, явно споря, и поворачиваются ко мне. И снова я не даю им шанса. Я просто смотрю прямо в голубые глаза Страза.

– Мне нужно, чтобы ты отпустил Барклая, - говорю я.
– Потому что я должна пойти с ним.

05:02:57:43

Дейдра реагирует первой.
– Он не может отпустить Барклая.
– ее лицо приобретает оттенок немного темнее, и ее голос, суровый и громкий, растет, когда она продолжает говорить.
– И ты, конечно, не можешь пойти с ним. Куда? В середине всего этого?

Страз еще не сказал ничего, так что я тоже не знаю что сказать. Я стою неподвижно и прямо,губы сжаты в прямую линию. Я пусть мой язык тела и выражение лица расскажут всю правду. Я позволяю ему говорить, что я продумала это, что я могу сделать это, что это - единственный путь.

Страз медленно глотает из своей кружки кофе. Потом смотрит на меня.
– Ты никуда не идешь. И я просто не могу позволить Барклаю уйти. Мы должны узнать больше о том, что произошло этой осенью. И если то, что он сказал правда, мы должны знать, что можем сделать прямо сейчас. После того, как мы получим информацию, мы можем дать Барклаю команду обученных агентов, если он нуждается в помощи и не может доверять своим собственным людям.

– Вы думаете, что мы действительно можем позволить себе ждать так долго?
– спрашиваю я.

– Страз, - говорит Дейдра.
– Ты не можешь . . . Куда, черт возьми, она собирается идти? Мы не можем доверять ему!

Он не ответил ей.
– Это не должна быть ты, - говорит он мне.

Но он ошибается. Это действительно должна быть я. Я думаю о Бене и Сесиль и знаю, что делать.

Это должна быть я.

Я не говорю ни слова, потому что мое лицо говорит, что я папина дочь. Что я сделаю это с или без его помощи.

Потому что я сделаю.

Даже если Страз не хочет этого. Я не могу сидеть и ждать кого-то, чтобы выяснить, как вернуть Сесиль назад. И я не могу сидеть без дела, задаваясь вопросом, мертв ли Бен из-за моего бездействия. Делать это вчера вечером было достаточно.

И Барклай не собирается брать команду агентов ФБР или морских пехотинцев и проходить портал в Приму и сталкиваться с АИ. Он даже не собирается болтаться и позволять себе задерживаться очень долго. Если они все еще не получил информацию, то это только временное - возможно даже, потому что он ждет меня.

Когда Страз выливает оставшееся кофе в раковину, я знаю, он на моей стороне.

– Джи, пойдем со мной. Давай поговорим с Барклаем, - говорит Страз. Дейдре он добавляет, - Созови другое собрание в течение часа. Мы нуждаемся в людях, чтобы быть подготовленными, а не паниковать. Нам нужен способ бороться с этим.

– Страз...

– Ди, у нас достаточно дерьма, чтобы иметь дело с исчезновениями людей направо и налево.
– он смотрит на меня.
– Идем.

05:02:03:15

Когда мы впервые зашли, Барклай молчал. В камере чище и белее, чем я ожидала. Полы, стены, потолок, даже бары белые. Есть небольшая металлическая раковина и туалет с одной стороны, и маленькая койка с другой. Постель нетронута, одеяло и простыни без складок, как будто Барклай и не спал. Он сидит на полу, головой к стене, глаза закрыты, его руки теперь связаны друг с другом.

Он даже не поднял головы, когда дверь открывается и не признает это, когда Страз говорит, что пришел поговорить.