Дик готов был ворваться в комнату, выхватить телефон из ее рук и сказать подонку проваливать нахрен. Но прежде чем он успел сделать это, Кимбер закричала.

– Черт побери, не сейчас! Прекрати!

Он никогда не слышал, чтобы она так теряла контроль. Никогда не слышал ее, настолько близкой к истерике, как сейчас. К тому же, он услышал достаточно.

Ввалившись в ванную, он взбесился, когда схватил телефон и рявкнул:

– Если ты продолжишь звонить и расстраивать мою женщину, я собираюсь сломать каждую чертову кость в твоем теле, ты, пидорская задница, фальцет, сукин сын!

Подавив желание швырнуть телефон об стену, он с силой нажал на кнопку завершения звонка. Затем отключил аппарат и положил на стойку. Бросившись к Кимбер, он схватил ее и притянул в свои объятия. Проклятье, она вся дрожала. Не мягкой дрожью, а всем телом: плечи сотрясались, дыхание сбилось, ее подбрасывало.

– Котенок. Малыш...

Он погладил ее по волосам так нежно, как только мог. Нежность давалась тяжело, особенно, когда он хотел найти Джесси МакКола и избивать его до тех пор, пока его лицо не станет плоским как бетонная плита. Дик был более хорош в сражении, нежели в успокоении. Но Кимбер прямо сейчас нуждалась в утешении.

Издалека донесся звук паркующегося автомобиля. Впервые за весь день он поблагодарил Бога за присутствие своего кузена. Люк знал, как справиться с ее эмоциями. Брат мог успокоить девушку.

– Давай позовем Люка...

– Нет.
– Она сжала его крепче.
– Дик, я боюсь.

Он почувствовал одновременно и облегчение, и тревогу за то, что она хотела его. Если она хотела его, а не Люка, то, должно быть, все еще заботится о нем, несмотря на жестокую правду, с которой они еще не столкнулись.

– Не бойся Джесси. Если мне нужно лично вразумить этого мудака...

– Дело не в этом.

Она начала рыдать снова, так неудержимо, что он испугался. Если она не остановится, то может потерять сознание или ее стошнит, или еще что-нибудь. Он сел на край ванны и притянул девушку к себе на колени, мысли с бешеной скоростью проносились в его голове.

– Тогда что? Если это насчет сегодняшнего утра, мне жаль, котенок. Очень жаль. Сделай глубокий вдох и...

Она подняла мокрые от слез, напуганные карие глаза. Ее взгляд сковал его холодом.

– Я беременна.

Ее слова словно протаранили его внутренности. Он дернулся и, вскочив на ноги, уставился на нее с высоты своего роста. Кровь прилила к его голове в болезненном натиске. Он услышал…? Боже, пожалуйста. Нет!

– Беременна?

Кимбер медленно встала и достала из кармана шорт полоску белого пластика с двумя синими отметинами прямо посередине.

Сглотнув, Дик попятился. Такого не может быть. Невозможно. Он не мог. Его замутило.

– Какого черта…? Таблетки. Ты... как?

– Врачи в больнице дали мне антибиотики, на случай если в мои швы попала инфекция. Я забыла, что они ослабляют эффективность противозачаточного... О, Господи. Ты весь зеленый.

Он чувствовал, что позеленел. Он чувствовал себя больным. Очень больным. Его худший кошмар ожил. Снова повторение прошлого.

– Я не могу, - он покачал головой.
– Мне никогда не следовало брать твою девственность. Я знал, что...

Дик отвернулся и выскочил из комнаты. Он услышал за спиной исчезающие на расстоянии рыдания Кимбер. Прежде чем он смог выйти через переднюю дверь, он увидел стоящего там Люка. Один взгляд на кузена, и Дик понял, что Люк слышал каждое слово.

Люк схватил его за плечи.

– Сделай глубокий вдох.

– Ты, блять, слышал ее. Она, чёрт возьми, беременна!

Из всех людей именно Люк должен понять это. Почему он выглядел таким чертовски спокойным?

В нем снова закипело желание швырнуть что-нибудь. Беременна. Почему, черт побери, он не надевал презерватив? Потому что по прошлому опыту он знал, что они не работали. Что теперь ему делать? Следить за ней днем и вечером? Как он сможет быть уверен в том, что все в порядке, когда он не был уверен даже в себе?

– Я знаю, - Люк говорил своим самым успокаивающим голосом.
– Дик, я знаю, что ты расстроен. Но ведь это благословение...

– Да, это было таким же чертовым благословением для Хизер.

– Кто такая Хизер?
– спросила Кимбер с порога, обнимая себя, будто схватилась за живот.

Дик повернулся к ней. Ее глаза выглядели такими красными на призрачно-бледном лице. Ее обеспокоенное состояние въедалось в его внутренности. Ради всего святого, этот взгляд... был таким, как если бы он ударил ее.