Он обнял меня, делясь своей болью. Я слышала, как его сердцебиение выровнялось, и затем он крепко прижал меня к себе.

Мы простояли так долгое время. Мои эмоции выходили из-под контроля, но я чувствовала себя сейчас более живой, чем за всю прошлую неделю. Я отклонилась, чтобы посмотреть на него, он неохотно ослабил свою хватку. Его лицо было полно беспокойства.

— Хочешь остаться и поговорить утром?

Джек не ответил. В место этого он притянул меня обратно и обнял еще сильнее. Я привела его в свою спальню и посадила на край кровати. Затем потянулась вниз и разула его. Он нерешительно наблюдал за мной, не делая попыток ко мне прикоснуться. Он боялся переступить эту черту из-за страха того, что я изменю свое решение.

— Ты хочешь снять брюки?

Он отрицательно качнул головой, но потянул меня с собой, когда ложился на спину. Затем он положил мою голову себе на грудь и обнял меня так сильно, что я не смогла бы пошевелиться, даже если бы сильно захотела. Но я не хотела. Мне было ненавистно признавать это, но в мире не было никакого другого места, где бы я сейчас хотела быть.

К огда я проснулась на следующее утро, Джек все еще спал. Сон лишь слегка ослабил его хватку, и мне с трудом удалось вылезти, чтобы встать.

Он пошевелился, когда я выбиралась из постели, но в конечном итоге снова провалился в сон. Организм требовал свое. Я нуждалась в огромной чашке кофе и паре таблеток аспирина, чтобы унять свою головную боль.

Я решила приготовить яичницу с беконом, надеясь, что на этот раз Джек останется на завтрак и выполнит свое обещание поговорить утром. Я тихонько напевала себе под нос, чтобы не разбудить его. Я не представляла себе готовку без пения. На самом деле у меня было много вещей, которые я не представляла себе без хотя бы тихого бормотания себе под нос.

Я перевернула бекон и краем глаза увидела, что в дверях стоит Джек. Он полностью заполнял собой дверной проем и наблюдал за мной, упершись в дверные косяки.

— Доброе утро, — тихо сказала я, внезапно осознав, что на мне всего лишь моя старая футбола «Yankee», едва прикрывающая зад.

Майкл был ярым фанатом «Red Sox» и ненавидел эту футболку. Наверное, именно поэтому я и сделала ее своей официальной пижамой, когда переехала в Нью-Йорк.

— Доброе утро, — его голос был низким, хриплым и чертовски сексуальным.

— Голоден? — улыбнулась я ему.

— Просто умираю от голода.

Судя по его тону, я была не уверена, что мы говорим об одном и том же.

Он не предпринял попытку зайти на кухню, предпочитая дальше наблюдать за мной.

— Ты так и будешь стоять там и смотреть?

Он вопросительно выгнул бровь.

— Буду, — на его лице появился намек на улыбку.

Я покачала головой и засмеялась, возвращаясь к плите. Он так и не сдвинулся с места, пока я не поставила наши тарелки на стол.

Мы сидели вместе за столом и завтракали, и это казалось таким нормальным и правильным.

— Как ты узнал, где я живу?

У меня в голове крутилось столько вопросов.

— Из твоего личного дела.

Мое лицо явно выражало удивление.

— Если ты владеешь половиной отеля, то получается, что технически ты являешься моим работодателем, да?

— Именно.

Он даже не попытался скрыть отсутствие чувства вины за использование своего положения в личных целях. Нерешительный и робкий мужчина, которым он был вчера, пропал, и самоуверенный альфа-Джек снова вернулся, чтобы мстить.

— Я так понимаю, что ты не знал о том, что я буду выступать на конференции?

— Абсолютно не знал.

— Почему твой отец нанял меня?

— Понятия не имею. Я сделал звонок в отель в Гонолулу, чтобы выяснить, выходил ли он с кем-то на контакт.

Отель на Гавайях никогда не приходил мне на ум. Но когда он его упомянул, до меня дошло, что мы останавливались в одном из его отелей, и это объясняло то, почему все знали его имя.

Я встала, чтобы протереть стол, но Джек схватил меня за руку, и аккуратно усадил себе на колени.

— Мне нравится твоя футболка.

Он посмотрел на меня. Ф утболка задралась, открывая мое крохотное нижнее белье. Его теплая рука осторожно двинулась к моему бедру. Как всегда его прикосновения посылали разряд электричества по всему моему телу. Мне нужно срочно встать, иначе мы никогда не поговорим.

— Фанат «Yankee»?

Я спрыгнула с его колен. Он знал, что я это сделаю, и казалось, его это позабавило.

— Теперь да.

Его голос был низким и сосредоточенным, и я почувствовала, как его глаза прожигали мне спину, пока я мыла посуду. Я помедлила, надеясь, что огонь внутри меня с расстоянием угаснет.