– Хорошо, пусть будет развод, – решительно сказала она. – Тогда давай обсудим квартирный вопрос.

– О как. Давай, – снова усмехнулся Михаил и, вынув из мундштука сигарету, щелчком двух пальцев послал ее прямо в газон, чего бы никогда раньше не сделал.

– Ладно, я предлагаю следующее: эту квартиру ты оставляешь детям, – по деловому заявила Галочка. – И мне. Поскольку я…

– Мать, – договорил он за нее. – Отлично. А мне куда деться? На вокзал?

– Нет. Ты… Ну, у меня… – стала она сбивчиво излагать. – Я думаю, тебе надо уехать в наш город. У меня же там осталась однокомнатная квартира. Вот там и живи. Вот зря ты тогда отказался с матерью квартиру делить! Говорила же тебе, участвуй в приватизации! А теперь – тю-тю.

Такого Михаил никак не ожидал. Ему стало еще противнее. Захотелось просто развернуться и уйти. В никуда. И никогда больше не видеть эту женщину, ставшую в одночасье такой чужой, словно и не были даже знакомы. Не слышать этих меркантильных вещей, которые она так четко сейчас формулировала.

– Хорошо. Я согласен, – ответил он, сплюнул себе под ноги и, резко развернувшись, зашагал прочь.

Галина немного постояла, глядя ему вслед, а потом достала из лакированной сумочки мобильник и набрала номер телефона Самойленко.

– Валера, это я. Он согласился, – немного печально выдохнула она. – Встретимся у меня вечером.

Михаил проснулся от назойливого стука. Это был стук в калитку ворот склада.

– Черт! Проспал, – вслух выругался он, вскочив с деревянного настила и бросаясь бегом открывать, словно по тревоге в армии.

– Ты чего это? Спишь, что ли, на посту? – улыбнулась Наденька, когда он впустил ее в помещение. Следом за ней стоял грузчик Валентин. Сухопарый мужик с загорелым за лето до черноты лицом, что странно смотрелось в нынешний сезон.

– С добрым утром, воин! – весело поприветствовал он Родина, переступая порог вслед за кладовщицей. – А чего тут еще делать, как не спать! Это не то что мне горбатиться весь день.

– Ладно уж, загорбатился он! – засмеялась Наденька, напомнив своей интонацией завмага, где в последний раз работал Михаил.

Сегодня на ней была ярко-красная курточка, едва не трещавшая на груди, и сапоги на высоком каблуке, в которые она заправила обтягивающие джинсы. Макияж весьма соответствовал цвету куртки. Это было чудовищно.

– Доброе утро, – поприветствовал вошедших Михаил, щурясь от яркого утреннего солнца, проникшего через открытую дверь. – Похоже, сегодня хорошая погода. Уже восемь?

– Нет, еще без пятнадцати, – ответил Валентин. – Автобусник мчал, как ненормальный, мать его. Чуть ливер весь не вытряс. А ты-то чего в такую рань приперлась? К новенькому нашему шары подкатываешь? Нафуфырилась, блин, как павлин! – вслух озвучил он то, что Наденьке хотелось скрыть.

– Да иди ты, – толкнула она грузчика полным плечом. – Дай пройти, раскорячился тут. Миш, ты его не слушай. Он вечно всякую херню несет.

«Господи, что с ней стало? – подумал Родин, молча отходя к столу. Выключил лампу, свернул пустой целлофановый пакет из-под печенья, сунул в мусорное ведро. – Неужели это та Наденька – глазастая белокурая стрекозка с зачаточными манерами леди?»

Валентин снова вышел на улицу, присел на лавочку и закурил. Наденька же не торопилась войти в свой кабинетик, а подошла к Михаилу:

– Ну, как ночь прошла? Не мерзнешь тут? А то у меня обогреватель есть. Может, тебе его на ночь выдавать? – заботливо предложила она. – От Андреева не дождешься. Все забывает. По десять раз напоминать надо.

– Да нет, спасибо. Нормально пока. А он когда будет? – поинтересовался Родин.

– Кто?

– Директор. Вячеслав Николаевич. Он когда приезжает обычно?

– Блин, ты полегче чего спроси! Как захочет, так и приедет. А он тебе зачем? – удивилась Наденька.

– Да так, спросить кое-чего хотел.

– А ты у меня спроси. Я тут тоже все знаю, – кокетливо заулыбалась она, расстегивая свою красную куртку.

– Нет, у меня личное к нему дело. А тебе идет этот цвет, – быстро перевел он тему разговора.

– Да? Да брось ты, – смутилась Наденька, поправляя короткую челочку. – А ты сейчас с кем-нибудь сошелся? Ну, с женщиной, я имею в виду. Женился?

– Боже упаси, – отмахнулся Михаил, встав из-за стола и давая тем самым понять, что разговор окончен.

– Поня-яятно, – протянула она. – А что ты обычно делаешь по вечерам? Ну, когда свободен.

– Хожу в библиотеку. Зачитываюсь Байроном и Кафкой, – без улыбки пошутил он и, слегка отодвинув кладовщицу, направился к выходу. – Ну, пока, – небрежно кинул через плечо.