Если бы данные себе обещания были всесильны…

Максим ехал к Маше.

Жизнь всё время отвлекает наше внимание; и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.

Франц Кафка

Однажды, когда Максиму было десять лет, он потерял ключи от дома. Выронил связку в раздевалке или по дороге, а, может, слямзил кто-то из старшеклассников. Домой он вернулся к половине второго, и до семи куковал у закрытой двери, гадая, кто из родителей вернётся первым. Старый телефонный аккумулятор выдохся во время звонка, изошёл на гудки, проглотил короткое "я ключи потерял, кажется…" – мама успела только вздохнуть в ответ.

Посиделки под дверью на учебнике литературы с потрёпанной "Историей" на коленях быстро надоели. Он встал, прошёлся по коридору, вызвал лифт… за следующие пять с половиной часов он успел двухзначное число раз обойти вокруг дома, разозлиться на всех по очереди: на себя, что потерял ключи, на родителей, что так долго не едут, на ненадёжный сотовый и даже на время, уныло ползущее, тягучее, из которого отфильтровали любые события.

Сейчас, у запертых ворот Машиного гаража, Максим оказался в схожей ситуации. Развалившись на заднем сиденье "Форда" и закрыв глаза, он вслушивался в шелест огромной берёзы, что нависала над забором. Не хотел звонить в дверь среди ночи, будить своими проблемами, причинять неудобства. Ждал, когда Маша проснётся.

За остаток ночи мимо проехало всего две или три машины. Каждый раз он дёргался, всматривался, пытаясь разглядеть характерный для "Рено" разрез фар. Ближе к утру Максима поглотила тестообразная дрёма, а когда рассветное зарево приобрело яркий апельсиновый оттенок, он заснул окончательно.

Гулкий стук по стеклу.

– Эй, капитан, убирай корыто, выезд загородил.

Это была Маша. Максим вылез из машины, к её улыбке.

Странно, но разбитое зеркальце и два пулевых отверстия не вызвали у неё должного удивления.

– Что это у тебя с машиной? – спросила Маша.

– Да вот, – неопределённо сказал Максим.

Маша приподняла разбитое боковое зеркало, и, повертев вправо-влево, осторожно опустила:

– Страховка есть?

– Есть, – ответил Максим, – была где-то.

– Ну, раз была, значит хорошо. Давно ждёшь? Чего не позвонил? Я бы раньше встала.

Максим вспомнил про вынутую из телефона "симку" и мёртвый, как тогда в детстве, телефон. Только на этот раз он прибил его сам, умышленно.

– Не мог, трубка села, – выходя из сонного оцепенения, ответил Максим.

– Что значит села? – сказал Маша. – Может, сам посадил? А?

Максим посмотрел на Машу. В её глазах ему на мгновение почудилась притаившаяся тревога, старательно загнанная в угол. Действительно, в телефоне не было ни батареи, ни аккумулятора, был лишь агент-ресивер, надрессированный вытягивать энергию из невидимых измерений пространства.

– В переплёт небольшой угодил, – сказал Максим, касаясь пулевого отверстия в стекле водительской двери.

– Я заметила, – покачала головой Маша. – Разобрался с этим?

– Пока не знаю.

– Останешься?

– Если можно…

Сердце Максима неожиданно встрепенулось, заколотилось, точно на первом в жизни свидании. Он стоял перед красивой девушкой, лучшей из всех, а она смотрела на него внимательно-карими глазами, искрящимися долгожданным предчувствием. Он представил теплоту нежных рук, жар поцелуев и приятную слабость неловких объятий. Он напрочь забыл о Пеликане и проколотой выстрелом машине.

Уже после, мысленно возвращаясь к этому солнечному утру у высокого забора, под пышной берёзовой кроной, к этому разговору, снова и снова прокручивая его в голове, Максим найдёт в нём ещё одно подтверждение. Ещё одно доказательство того, что его визит не стал для Маши сюрпризом.

Она приняла его, и они провели день вместе. Пекли гриб шиитаке, рубили овощи на салат, делали лимонад. Маша сказала, что "самый правильный, самый вкусный и самый здоровый газированный напиток" делается именно так: они выдавили из тяжёлого лимона весь сок, в стакане холодной воды растворили две столовые ложки сахара и половину чайной ложки соды, перелили в графин с лимонным соком. К горьковатому запаху размятой пальцами цедры добавился аромат шипучей лимонной кислятины.

– Магия! – прошептала Маша, гордо поднимая пенящийся и шкварчащий, как сковородка, графин.

– Я попробую? – спросил Максим, с удивлением разглядывая невесть откуда взявшиеся в графине пузырьки.

– Валяй!

Вечером, расправившись с похожим на отбивную грибом, они устроились на диване перед телевизором. Смотрели скучновато-неторопливый фильм о семейной паре, жизнь которой портила неправдоподобно вредная соседка. За окнами потемнело, зажглись соседские фонари.

– Дурачки, – сказала Маша про героев фильма и, положив голову Максиму на живот, принялась возиться с пуговицей его брюк. Та сопротивлялась.