Так через всю пьесу проходит эта самая сперва новенькая, блестящая, затем погнутая, сломанная пепельница. Маленький символ опустошенной, грязной душонки предателя.

Согласитесь, что молодые драматурги, авторы первой пьесы, не так часто балуют зрителя подобным неожиданным, я бы сказал, тонким сценическим приемом.

Следом за «Предательством Дегаева», открывая все новые и новые, великолепные тайны в искусстве драматургии, Шкваркин пишет пьесу о 1905 годе – «Годгорн». Она имела значительно меньший успех, чем «Предательство», но также была поставлена в московском театре. На этот раз в Замоскворецком, там, где ныне филиал Малого.

А там, где написаны и поставлены две пьесы, – неминуемо появится и третья.

Новая пьеса называлась странно – «Вокруг света на самом себе». История – это, конечно, интересно. Можно сидеть месяцами в архивах, в библиотеках, вновь возвращать забытый мир, глазами советского человека из двадцатых годов двадцатого века смотреть назад, чувствуя превосходство над своими героями. Великолепное занятие – посмотреть вокруг себя, увидеть то, что происходит сегодня, рядом с тобой, и чуть-чуть заглянуть в завтрашний день.

Шкваркин решил написать современную комедию-обозрение. Героем он выбрал маленького человека, совслужащего, неудачника в личной жизни. Было в нем что-то от Чарли Чаплина, и от Акакия Акакиевича, и от Бальзаминова, мечтающего о голубом плаще.

Мне не удалось перечесть эту пьесу, экземпляры ее утеряны. Но я помню, хотя и не очень четко M не во всех деталях, спектакль в театре Корша. Герой пьесы – его талантливо играл Василий Осипович Топорков – убегает из дому, путешествует по всему свету. Встречается и с хорошими людьми, и с аферистами, попадает на киносъемку, где ставится фильм о царском дворе, принимает это за действительность, бежит оттуда, опять возвращается в свой дом и убеждается, что нигде ему не будет так хорошо, как здесь.

После того как были написаны эти строки, я, вспомнив спектакль коршевцев, решил порыться в старых театральных журналах. В девятом номере «Нового зрителя» за 1927 год нашел грозную статью неизвестного критика, скрывшегося под псевдонимом «Гудаш». Он строго осуждает пьесу. «Обыватель – действующее лицо, и обывательское освещение от начала до конца. Полное непонимание основных причин «маленьких недостатков механизма», полное отсутствие исторической перспективы в оценке общественных явлений и фактов».

И статья называется «Обыватель смеется».

Ну что ж, такую оценку можно было бы принять на веру, согласиться с ней, занести «Вокруг света» в разряд обывательских пьес тех лет, но… Рядом с вышеприведенными строками автор статьи излагает тему и идею комедии Шкваркина. Вот что он пишет:

«Вокруг света на самом себе» выводит в герои подлинного, всамделишного обывателя, с его пьяными, по существу беззлобными выкриками по адресу Советской власти, за которую он сражается, но на которую брюзжит, завороженный наивным и детским восторгом пред европейской культурой по книжкам. А в завершение сей блудный сын, возненавидевший пошлость этой культуры, умиленно возвращается к своей матери – Советской власти».

Нет уж, извините! Если еще сорок лет тому назад драматург написал комедию на тему, которая весьма актуальна и сегодня, был первым, кто осмелился взяться за такой сюжет, – напрасно критик упрекает драматурга в «отсутствии исторической перспективы», в «мелкотравчатом понимании событий». Тут в обывательщине и близорукости можно скорее обвинить критика, а не драматурга.

«Вокруг света на самом себе», возможно, произведение наивное, во многом слабое, но им открывался цикл шкваркинских современных комедий-сатир, которые отзывались на актуальные темы дня, бичевали старое и утверждали нового человека.

В несовершенном путешествии «Вокруг света на самом себе» драматург наметил путь для самого себя.

Первая реплика, открывающая пьесу, всегда содержит вопрос, на который потом будет отвечать вся пьеса. Завершается пьеса последней репликой, как аккордом (классический пример, конечно, первая и последняя реплика «Ревизора»). Первая фраза – ритм всему спектаклю, тон, музыкальный ключ.

Герой водевиля «Вредный элемент», безработный старый актер Щукин, рассматривает в бинокль стенку в своей комнате и восклицает, обращаясь к соседу, начинающему писателю Травлину:

«Алексей Николаевич, а ведь это клопы. Смотрел, смотрел, кто это сидит? Взял бинокль – клопы на стене».

А потом вдруг эти клопы увеличились до огромных размеров. Они заполнили и чуть не погубили жизнь Василия Максимовича Щукина, его дочери Лиды, юного Травлина… Они обратились в нэпманов, шулеров, налетчиков, в «коммерсанта новейшей формации» Наважина, в спекулянта Столбика, сводню Матильду Ивановну, в вора Чубчика…

Узнав о бешеных кушах, срываемых в казино счастливцами, старик Щукин, для того чтобы поправить свои дела и обеспечить жизнь любимой дочери, идет в игорный дом.