Мир рассыпался смазанными вспышками, и Барерис обнаружил себя стоящим на скате обитой гонтом крыши. Его заклинание перенесло его за спины троих лучников. Крыша была наклонной, но это не помешало барду быстро и тихо подкрасться к ближайшему врагу и вонзить меч ему в спину.

Лучник захрипел и повалился вперед. Несмотря на шум кипевшей внизу битвы, двое оставшихся стрелков расслышали этот звук и развернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как труп их товарища скатывается по откосу крыши.

Барерис устремился к ближайшему врагу. Этот лучник не был готов к выстрелу и верно оценил свои шансы. Отшвырнув лук, он выхватил из ножен короткий меч. Рука, в которой он его держал, была покрыта сплошной черной татуировкой — последователи Бэйна порой отмечали себя подобным образом в знак почтения к своему божеству.

Барерис поспешил сократить разделявшее их расстояние. Он хотел разделаться с ним побыстрее, прежде чем на него нападет третий лучник, оказавшийся сейчас у него за спиной. Но на этот раз наклонность крыши и спешка сыграли с ним злую шутку. Одна его нога подвернулась, и бард потерял равновесие. Мечник перешел в атаку.

Барерис тяжело рухнул на крышу, но отчаянным взмахом меча все же умудрился парировать удар, отведя вражеский клинок в сторону. Не вставая, бард воспользовался ситуацией и подрезал бэйниту подколенное сухожилие. Человек с черной рукой вскрикнул и упал. Поднявшись на колени, Барерис вспорол ему живот.

Этот противник теперь не представляет угрозы — но что насчет последнего врага? Бард развернулся, и в этот миг стрела его оппонента сорвалась с тетивы.

Барерис уклонился в сторону, и она просвистела мимо. Лучник поспешно потянулся за следующей. Бард сделал глубокий вдох, готовясь поразить его громогласным воплем.

Но прежде чем он успел это сделать, на лучника налетело облако летучих мышей, облепляя его со всех сторон. Он тут же упал. За такое короткое время он не успел бы умереть от потери крови, но его сердце не выдержало холодного ядовитого прикосновения кровопийц и остановилось.

Летучие мыши закружились друг вокруг друга и превратились в женщину.

— Ты в порядке? — спросила Таммит.

— Да, — он обвел взглядом коньки остальных крыш и увидел других людей в черном, которые крались по ним с луками в руках. — Но у нас неприятности, — и, до предела усилив голос магией, бард заорал: — Легионеры! Посмотрите наверх! На крыши!

Несмотря на то, что вопль вышел громким и убедительным, он вовсе не был уверен, что ему удастся привлечь хоть чье–то внимание. На земле творилась сущая неразбериха. Но, очевидно, его голос все же был услышан. С доков и кораблей в воздух устремилось облако стрел и иных летающих снарядов, и лучники в темных одеждах начали падать. Барерис издал облегченный вздох, и тут над ним пронеслась огромная тень.

Он вряд ли заметил бы её, черную на фоне черного неба, если бы она не закрыла собой несколько звезд, сиявших сквозь просветы между облаками. Этой тенью оказалось парящее над пристанью ночное крыло. Над другими районами города тоже кружили его похожие на летучих мышей собратья. Барерис ещё раз пожалел об отсутствии брони, своего грифона и о растраченных в прошедшей схватке силах. Но тварь не обратила на него никакого внимания. Внезапно все они дружно развернулись и полетели на север. Бард понял, что они просто шпионили, изучая лежавший внизу город.

Он был рад, что этой драки удалось избежать. Но радость его оказалась далеко не полной. Если эти чудовища осмелились появиться здесь сегодня ночью, это могло означать лишь одно — остальная орда Сзасса Тэма была уже на подходе.

Башня Откровений вызывала у Лаллары отвращение. Она всегда полагала, что предназначение крепостей волшебников состоит в том, чтобы скрывать секреты своих обитателей за мощными защитными укреплениями, а оплот ордена Прорицания, казалось, совершенно не подходил для этих целей. Акустика этого здания позволяла легко расслышать даже самый тихий шорох из всех соседних покоев, а в стенах имелось столько огромных дорогостоящих застекленных окон, что разделявшие их каменные перемычки казались слишком непрочными, чтобы служить каркасом столь большому строению. Большая часть оконных створок была распахнута, и в помещение вместе с утренним ветерком врывался слабый шум города, неестественно притихшего, словно задержавшего дыхание после восстания прошлой ночи и лицезрения парящих в воздухе слуг Сзасса Тэма.

Но, хотя в этой цитадели ей и было не по себе, Лаллара, являясь архимагом, специализирующимся в защитной магии, чувствовала, что все необходимые охранные заклинания здесь имелись. За пределы здания не проникало ни звука, и ни один убийца не смог бы метнуть в открытое окно кинжал или молнию. Похоже, ей придется смириться с текущим положением дел. Безусловно, зулкиры выиграли немало времени, самолично пожаловав к прорицателям вместо того, чтобы заставлять их тащить все необходимые для их ремесла магические принадлежности в Центральную Цитадель.

Лаллара, Неврон, Лазорил, Самас Кул и Кумед Хапрет прогуливались между хрустальных шаров и зеркал, в которые дюжина старших прорицателей, бормоча заклинания, направляли магическую энергию. Внутри каждого из артефактов постепенно проявлялись различные светящиеся образы. Зулкиры разглядывали ряды марширующих ужасающих воинов, отряды шустро ковыляющих гулей, ползущих гигантов с извивающимися щупальцами, похожих на тех, что возникли из–под земли рядом с крепостью Сожалений, и состоящих из одних костей лошадей, которые тянули закрытые повозки.