Шрифт:
Быстро оглядевшись, она убедилась, что Дурного Жана на лестничной площадке нет. Мадлен положила факел на верхней ступеньке и быстро спустилась, обогнав короля и шепнув на ходу:
— Я открою.
Она задела Франциска, и король содрогнулся чуть ли не от ужаса. Любовная лихорадка спала, бред утих, и к нему вернулась вся ненависть к женщине, заразившей его…
Обгоняя короля, Мадлен заметила Дурного Жана, застывшего в позе убийцы. Яростным усилием воли она заставила себя не глядеть на него, спускаться, как ни в чем не бывало…Теперь она была уверена: король поражен смертельным недугом.
Удар кинжала теперь уничтожил бы месть. По крайней мере, так она думала. «Он не должен так умереть!» — решила она к тому самому мгновенью, когда король спустился с лестницы и Дурной Жан с каким-то сдавленным рыком бросился на него. Злобный рык перешел в предсмертный хрип.
Не успев опустить руку, Дурной Жан упал, сраженный, в большую лужу крови, вырвавшейся из его пронзенного горла.
Мадлен Феррон молниеносным движением воткнула ему в горло маленький кинжал, оказавшийся у нее в руке…Бледная, забрызганная кровью, Мадлен сперва глядела на Дурного Жана, бившегося в предсмертных судорогах.
Он хотел еще приподняться, уставил на нее жуткий взгляд, рухнул и затих.
Прекрасная фероньерка со зловещей улыбкой обернулась к Франциску I. Тот, побледнев от неожиданности и от ужаса, смотрел и ничего не понимал.
— Вам сильно повезло, государь, — сказала она.
Тогда король перевел взгляд с трупа на Мадлен — оба в крови, оба без кровинки на лице…
И он понял: этот человек стоял здесь, чтобы убить его! Понял: она завлекла его для убийства, а кинжала он избежал потому, что она поняла — заразы он не избежал!
Прекрасная фероньерка открыла дверь, он выскочил на улицу и кинулся бежать, пораженный ужасом, стуча зубами…
XXVI. Ехали два всадника
Как раз когда король убежал, покрываясь ледяным потом, по Меленской дороге быстрой рысью скакали два всадника. Они проезжали мимо дома Прекрасной фероньерки как раз в тот момент, когда король оттуда выскочил. Он чуть было не попал под коня.
— Черт бы взял горожан, которые разгуливают в такой час! — проворчал всадник.
После легкой заминки всадники собрались продолжить путь.
— Господа! — крикнул король таким отчаянным голосом, что они тотчас остановились.
— Чем можем служить, сударь? — спросил тот всадник, с которым столкнулся Франциск.
Король поспешно подошел к ним.
— Вы дворяне? — спросил он.
— Мы могли бы ответить, что да, но это неважно.
— Я дворянин, господа. Если вы тоже дворяне, то должны мне сейчас помочь.
— Милостивый государь, — отозвался другой всадник, — если вам и вправду нужна помощь, мы готовы ее оказать, не спрашивая о ваших дворянских грамотах.
— Хорошо сказано, Матерь Божья! — сказал король, понемногу приходя в себя. — Итак, будьте любезны спешиться и идти за мной.
Всадники немного поколебались, но просьба казалась такой отчаянной, что они послушались.
— Господа, — продолжал король, — видите ли вот этот дом? Дело в том, что сейчас случилось страшное преступление… Туда заманили одного знатного дворянина, чтобы убить… этого не случилось, но только по чудесному стечению обстоятельств… Убийца там, господа.
— Так что же? — спросили оба всадника.
— Убийцу надо задержать, господа… через десять минут он, конечно же, скроется…
Заметим, что король называл Мадлен Феррон в мужском роде. Дело в том, что он боялся: зная, что речь идет о даме, всадники откажут ему в помощи.
— Чем же мы вам можем помочь? — довольно сурово спросил первый всадник. — Где тот дворянин, которого пытались убить?
— Это я, господа.
— Но вы ведь, кажется, не ранены?
— Нет, черт побери, нет, но еле уцелел. Вот чего я от вас хочу, господа. Встаньте у этой двери и караульте, пока я не вернусь с подкреплением…
— Прощайте, милостивый государь! — перебил его всадник. — Это дело нам не подходит!
Они сели опять на коней. Король в бешенстве стиснул кулаки и чуть было не крикнул:
— Я король, повинуйтесь!
Но он сдержался.
— Милостивый государь, — сказал всадник, — если вы еще чего-то опасаетесь, мы с охотой проводим вас до дома.
Король был в таком нервическом расположении, когда любые храбрецы признаются, что испугались и не оправились от испуга. Кроме того, он подумал о том, что, позволив всадникам сопровождать себя, он узнает их имена. А рассчитаться с ними за отказ он уже решился.