– Он, как бы это сказать… – чего это он замялся вдруг, интересно? – Маршал Арген руководил взятием Корилы…

Понятно. Самая главная сволочь на свете, а для герров небось великий герой.

– И чем же этот шлем знатен? – спрашиваю.

– На его обладателя не действует магия! – выпаливает герр со счастливым лицом обладателя редкой диковины.

– Зато стрелы – вполне, – ухмыляюсь.

Принц обиженно отворачивается, потом начинает смеяться.

– Ты молодец, – говорит. – Вот так, в лицо – смело. Не такие вы и чудовища, как сказывали.

– Это вы – не такие чудовища, – говорю с обидой за весь наш народ. – А мы – как раз какие надо!

Смеемся вместе, пока не вспоминаем о деле. Кусками нечисти весь переулок завален – на любой вкус. Выбираем несколько наименее отвратительных (ранее принадлежавших костякам), заворачиваем в холстину, спорим, кто их понесет. Герр упирает на то, что он, как-никак, принц, я – что победили все-таки мы, а он, хоть и принц, самый настоящий военнопленный. Наконец бросаем монету – результат предсказуем, я сегодня Рендому молился, герр – нет.

Брезгливо морщась, принц убирает холстину в сумку, я довольно ухмыляюсь.

– Пора возвращаться, – говорю, – пока нас искать не начали.

На этот раз лестницу наверх искать не приходится, я прекрасно помню, где мы спускались. Правда, в Руине по своим следам не возвращаются, но придется рискнуть. Никакого желания обшаривать Алирок в поисках другого выхода, а потом еще по поверхности бегать.

У входа в Золотой город нас встречают принцесса и все тот же господин Реетарт – для охраны. Предусмотрительно, ничего не скажешь. Мы-то совсем забыли, что в Золотой город так просто не войдешь.

– Что ж так долго? – укоризненно говорит ее светлость. – Мы ведь волнуемся, переживаем!

Воин краснеет, начинает оправдываться.

– Нежить вся разбежалась, – пресекаю я его жалкие попытки. – Отрубы, как нас увидели, рванули во все ноги, еле догнали. А остальные – попрятались.

Принцесса награждает меня укоризненным взглядом, но на меня такое не действует.

– В следующий раз тебя с собой возьмем, – говорю.

– Вас, – укоризненно поправляет принц.

– И вас тоже. Мы идем или еще за чем сбегать надо?

Ничего больше господам магам не нужно, все у них есть. Возвращаемся в башню Мудрости, вверх по лестнице – куда лучше, чем вниз, желудок к горлу не прилипает. Всего-то пятьдесят шесть этажей – и мы на месте.

На подоконнике по-прежнему сидит Феникс. И спит. Эльф с отвращением рассматривает свой реллар.

– Пальцы устали, – жалуется он. – Надо было сразу ему колыбельную спеть, не догадался…

Понимающе киваю. Под эльфийскую колыбельную кто угодно заснет. Если не я ее исполнять буду.

В центре зала, на оплавленном полу, нарисовано нечто, посередине – круг. Сравнить не с чем, в природе таких зверей не существует, мне так точно не попадались. Отдаленно напоминает рукохвата, если у него половину хваталок отрезать.

– Это что? – спрашиваю ошеломленно.

– Нелинейная магическая фигура, – отвечает Релли. Умеет доступно объяснять, сразу видно – не кто-нибудь, ректор Академии. – Принесли?

– Да. – Принц с поклоном подает холстину.

– Отлично, символ смерти у нас есть. Теперь надо решать с символом жизни… господа, требуется палец, фаланга пальца. Есть добровольцы или бросим жребий?

Медвежонок смотрит на вновь обретенные пальцы и решительно прячет их за спину. Может, он порой соображает и медленно, но не дурак, не дурак…

– Я, – выступает вперед господин Иилкут. – Идея была моя, так что…

Страшно ему, и палец жалко, сразу видно, но все же вызвался. Уважаю, хоть и герр поганый, а парень неплохой. Только охотник из него не получится, куда ж ему, без пальца…

– Больно не будет, – улыбается ему Релли. – Не бойся.

– Я и не боюсь, – храбро отвечает господин маг, подставляя руку.

Поспешно отворачиваюсь, чтобы не видеть то, что потом в кошмарных снах являться будет. Самолично палец отдать, надо же!

– Все, – объявляет Релли. – Теперь самое трудное – Феникса надо поместить в круг, символы расположить по углам…

Где тут углы, для меня загадка. Но маги умные, небось разберутся…

– Надеюсь, сработает, – вполголоса говорит господин Излон. – Не пришлось бы повторять…

– Не беда, – успокаиваю его. – У господина Иилкута еще девять пальцев осталось…