Дэйв хочет ответить — Дэйвом, но, сам не зная как, чужим голосом произносит — Генри. И под их изумленные возгласы доканчивает — а моего брата зовут Арнольд.

— Ну, разница невелика,— говорит миссис Дэйли.— Так я и знала.

Но хозяйка свирепо, с досадой и подозрением уставилась на Дэйва и требует ответа — с какой радости он им соврал, что его звать Дэйв Спенсер.

Миссис Дэйли так и подскочила.

Ну конечно же, Мириам Спенсер! Как же она запамятовала! Мириам была куда красивее своей сестрицы (а твоя тетушка Клара замуж не вышла?). Очень хорошенькой была в юности его мать, и отец был на редкость для мужчины хорош собой.

Как сейчас вижу, стоит твой отец с оркестром. Голос у него был редкостный, и в петлице всегда белый цветок. И он не признавал табака, и спиртного в рот не брал. Помню, раз он прочел лекцию в Женском клубе и сказал, если б женщины пожелали, они всех мужчин на свете сделали бы порядочными и добродетельными, пусть только женщины проведут черту, которую не посмеет переступить, за которую не посмеет шагнуть к ним ни один грязный тип, чье дыхание отравлено табачным дымом.

Но и шутник же, назвался Дэйвом Спенсером! А скажи-ка, Генри, чего ради ты взялся тут работать на ферме? Разве отец не позаботился дать тебе приличное образование? Уж наверно, позаботился.

Можете мне поверить, миссис Макгрегор, его отец работы не боялся, совсем как мои ребята. Начинал агентом по продаже недвижимости, а городок-то рос, и мы так думали, он даже в те времена греб денежки лопатой. Мы все говорили, если так дальше пойдет, ему еще до старости можно будет уйти на покой.

Но хозяйка, все еще свирепо глядя на Дэйва, требует ответа, с какой радости он соврал, не назвал им свое настоящее имя.

— Дэвид — мое второе имя, миссис Макгрегор,— говорит Дэйв,— И я только наполовину Грифитс. А вторая моя половина — Спенсер, и мне всегда больше нравилась вторая половина.

Миссис Дэйли это насмешило.

— Ты Генри Грифитс,— говорит она,— и не дури нам головы. Я тебя еще вон таким знала. И не толкуй мне, что ты не Генри Грифитс, а кто-то там еще. Ты Грифитс — и Грифитсом останешься.

Но ты ничего постыдного не натворил, а, Генри? Я знала одного, который попробовал скрыть свое настоящее имя, так тот был непутевый и влип в скверную историю.

Но я думаю, вам нечего беспокоиться, миссис Макгрегор. Я думаю, можете на меня положиться, верно вам говорю. Он себя и свою родню не опозорит, не так его воспитывали. Просто мне охота знать, с чего это его занесло сюда в работники, надо полагать, отец его выучил для чего-нибудь получше.

— Ну, к нам-то он пришел по объявлению, когда Седрик уехал, сам дал объявление в газете,— говорит хозяйка.— Он и не прикидывался, будто знает фермерскую работу, только сказал — служил в конторе, а захотелось чего другого. Мы и решили, возьмем его на пробу, и оказалось, он малый неплохой. Делает, что надо, и не ворчит. Только не нравится мне, если с кем говоришь, а он глаза отводит. Почем тогда знать, что он тебя не обманывает? А потом еще оказывается, он тебе и свое настоящее имя не назвал,— как это понимать?

Вот про ее Седрика никто ничего такого сказать не мог. Он-то всегда смотрел прямо в лицо. И никогда не дерзил.

— Да, это самое мне и показалось,— говорит миссис Дэйли.— Показалось, это он глядит на меня. Там, на дороге, полутора часов не прошло.

Вот что совсем ошарашило хозяйку, думает Дэйв. Никогда еще он ее такой не видел. Она собрала чашки с блюдцами, сунула в лохань, тут же про это забыла и с досадой ищет взглядом, куда же они подевались.

И вдруг под загаром и веснушками лицо ее побелело, она ухватилась за край стола и говорит дрожащим, неузнаваемым голосом:

— Я думала, может, ради рождества он приедет навестить мать.

— Насчет этого не знаю,— говорит миссис Дэйли.— Только знаю, это был вылитый Седрик.

И объясняет, как было дело.

К тому времени, как она кончила, хозяйка совсем пришла в себя.

Вот так выдумки!

Вот так басня!

При чем тут Седрик!

— Разве я вам не говорила? Он теперь живет у тетки. Работает в ихней пекарне.

— Тогда почему он вам писем не пишет, миссис Макгрегор? — спрашивает миссис Дэйли.

Она, миссис Дэйли, как-то разговаривала со старшей дочкой Ричардсов, которая служит на почте, и та сказала — от Седрика ни разу не было писем, ни единого письмеца с тех самых пор, как он пропал.

— Тогда эту девчонку надо гнать с почты.— Хозяйка возмущена.— Какое у нее право болтать! Она ж считается на государственной службе.

— Ладно, ладно,— говорит миссис Дэйли.— Ну а как же миссис Эндерсон? Вроде она в прошлый раз в городе повстречала вашу сестру, и сестрица ваша сама сказала…