– Еще чего не хватает, – стараясь, что бы голос звучал пренебрежительно, ответил я. – На такое только деревенские бабки гадают, а я гадаю на импортных рафлях.

Я не понял, знает ли она что это такое, но интерес у нее ко мне не иссяк. Она тут же попросила:

– А мне погадаешь?

– Почему не погадать, – ответил я, не в силах даже обрадоваться удаче, так неожиданно найти клиентку в нужном месте.

– Сейчас можешь?

– Да ты что, милая, кто же на рафлях просто так гадает. Для этого нужно время икс. Это не просто гадание, а сплошная казуистика, для этого нужно, чтобы планеты правильно выстроились и сошлись с зодиакальными созвездиями, и знак воды сошелся со знаком огня. – Непонятных слов я наболтал достаточно, чтобы вызвать к себе, как к специалисту, уважение.

Любительница предсказаний ошалело на меня посмотрела и робко спросила:

– А когда сможешь?

– Через два дня, когда Козерог окажется в созвездии Овна.

– А правда погадаешь, не обманешь? – заискивающе спросила женщина.

– Святой истинный крест! – поклялся я.

В этот момент на близкой колокольне ударили к заутрене. Женщина вздрогнула и принялась торопливо осенять себя крестными знамениями.

– Теперь сама видишь, какая у меня сила! – веско объявил я. – Жди, приду еще до первой звезды!

Она низко поклонилась, повернулась и торопливо пошла к ближнему терему. Я смотрел ей вслед, пока меня не отвлек один из вчерашних бражников. Он, как несколько минут назад я, стоял с открытым ртом, торопясь надышаться утренней прохладой.

– Это кто такая? – спросил я.

– Хозяйка, Вера Аникиевна, – равнодушно ответил он. – Пойдем, может, выпросим в трапезной рассола. И зачем мы вчера столько выпили!

Мысль была правильная, но несвоевременная. Об этом нужно было думать не сегодня утром, а вчера вечером.

Так удачно начавшийся день продолжил радовать чистым небом, кислым рассолом и наступившим перемирием с собственным организмом. После частичного восстановления пошатнувшегося здоровья и трогательного прощания с ночным пристанищем я отправился к своим товарищам. Всю дорогу до дома меня грызло беспокойство за их безопасность. Была надежда, что Ваня после предыдущего ночного прокола еще не успел расслабиться, и с ними за ночь ничего плохого не произошло, Вчерашний загул, хотя и был вынужденным, но не таким уж необходимым, и я винил себя за излишнее увлечение медовыми напитками, действительно вкусными и в умеренных дозах полезными для здоровья. Однако, как я не спешил, по пути домой мне еще пришлось заглянуть в Немецкую слободу. Я удостоверился, что портной свой обязательства выполняет, и окончательно привел себя в норму мутным немецким пивом.

На подворье, слава Богу, все было спокойно: дом не сгорел, и трупы возле крыльца не валялись. Я тихо вошел в нашу избу. С половины Вани и Аксиньи слышался двойной переливчатый храп. Время было уже предобеденное, но рынду извиняло то, что он отдыхает после ночной вахты. От чего среди бела дня отдыхает его подруга, было непонятно. На моей половине было тихо. Я осторожно открыл дверь и полюбовался голыми ногами Прасковьи, она (Спала, прикрыв голову рядном, которое нам заменяло простыни.

Я не стад ее будить, тихо снял верхнее платье и только начал стаскивать сапоги, как она проснулась. Она сбросила с лица холстину и уставилась на меня полными тревоги глазами.

– Доброе утро, – поздоровался я. – Как у вас тут дела?

Девушка не ответила, негромко вскрикнула, вскочила и бросилась меня обнимать.

– Ты живой, живой! – бормотала она так, как будто уже и не чаяла встретиться со мной на этом свете.

– Ты что, ты что, со мной все в порядке, – отвечал я пытаясь ее успокоить. Я ведь предупреждал, что могу не вернуться на ночь!

– Мы всю ночь тебя ждали, все глаза выплакала, – не слушая, причитала она.

– Господи, да что могло со мной случиться! – успокаивал я девушку, признаюсь, тронутый ее бурными эмоциями. – Я был у твоей крестной...

– У крестной! – воскликнула Прасковья, отстраняясь от меня. Глаза ее тотчас просохли, а в голосе появились неприятные обертона. – И как она тебе понравилась?!

– Никак, женщина как женщина. И еще мне рассказали, что всем там управляет какой-то Никанорович, ты знаешь такого?

– Управляющий, – ответила она, – значит, крестная тебе не взглянулась?

– Нет, конечно, – стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, но в то же время убедительно, ответил я. – Я ее и рассмотреть-то как следует не успел. Мы с ней договорились, что я приду через два дня гадать, тогда и рассмотрю.

Это я сказал зря, Прасковья тотчас зыркнула гневным глазом и начала вытирать ладонью мокрые щеки.

– Незачем тебе к ней ходить, вот еще не хватает!

– Как же мы без этого узнаем, кто нас хочет убить?! – попытался внести я разумную ноту в слишком эмоциональный разговор.

– Зачем нам что-то узнавать? И так все обойдется, – жарко зашептала девушка, приближаясь ко мне мокрым горящим румянцем лицом. – Я так боюсь за тебя, потрогай, как я дрожу. Прасковья взяла мою послушную руку и прижала к груди. – Чувствуешь, как сердце бьется?