— Не знаешь, почему деда Антона отозвали? — спросил я его, когда мы вошли в дом.

— Антона? Какого Антона? — он посмотрел на меня пустым, отсутствующим взглядом.

— Того, который был здесь до тебя, — терпеливо объяснил я.

Теперь он понял, осклабился:

— Да он же полный отстой. Знал бы ты, как все дела запутал! Я третий месяц с утра до вечера пашу и не могу ни в чем разобраться!

Я промолчал и следил, как он что-то делает с кучей хлама на полу. Его действия были непонятны по сути, он зачем-то перебрал пустые консервные банки. Когда он закончил и распрямился, спросил:

— Так ты будешь отключать сигнализацию?

— А я что делал? — удивился он.

Я понимающе кивнул и отправился за Марфой и собакой. Они ждали меня на прежнем месте. Ничего не объясняя, я взвалил на себя все наши вещи и мы пошли на станцию. Вид у меня был, наверное, не самый приветливый. Я понимал, что девушка хочет что-то спросить, но не решается. Только когда мы были уже на территории, рискнула задать вопрос:

— Мы здесь будем жить?

— Пока не знаю, это не то меня зависит, — ответил я, с горечью думая, что все мои планы летят к черту. Какой идиот отправил на такую ответственную работу ненормального, можно было только гадать. Кажется, Марфа еще хотела узнать о волшебной телеге, рассказ о которой произвел на нее такое сильное впечатление, но, правильно оценив мое состояние, не рискнула. Мы вошли в избу.

Станция во времена Лешего стилизованная под русскую избу, чистая и комфортабельная, превратилась в рабочий барак. Везде валялись грязные, мятые носильные вещи, остатки еды, какие-то инструменты. Спал новый смотритель на лавке заваленной скомканным тряпьем.

— Видишь, как я живу? — проследив мой взгляд, с трагическими нотками в голосе спросил он. — А у меня, считай что, высшая категория!

Что у них за категории, и какая в организации существует иерархия, я не имел ни малейшего представления, однако, назвавшись инспектором, расспрашивать о таких очевидных вещах, не мог и вместо гласного сочувствия, скорчил соответствующую мину. Я свалил наш багаж прямо на пол. Марфа застыла возле дверей, с почтительным ужасом осматривая «апартаменты». Полкан обходил избу, нюхал углы и непонятно почему, скалил зубы.

— А это что у вас такое? — спросил с явным страхом Юникс, рассматривая мешки с провизией.

— Еда, — рассеяно ответил я, все еще не приходя в себя от шока после всего увиденного.

— Что значит, еда!!! — с неожиданным подъемом закричал он. — Какая еще еда!!!

— Обыкновенная, ветчина, копченая рыба, мука, там много всего, — ответил я.

— То есть, как это? Вы что, с ума сошли? — забормотал оператор и даже попятился от мешков. — Все это, нужно немедленно уничтожить! Там же сплошные вирусы и канцерогены! Вы, что решили меня отравить?!

— Ты-то здесь при чем, никто тебя есть ветчину, не заставляет, — спокойно сказал я, понимая, что осеннее обострение шизофрении у него уже наступило. — Питайся, чем хочешь.

— Вы что, не понимаете? — удивленно расширяя глаза, спросил он. — Вы же опасны! Все это, — добавил он, брезгливо показывая на мешки ногой, — нужно немедленно сжечь! Грязное животное стерилизовать и усыпить. Вам, если вы и, правда, люди, срочно прийти санитарную обработку и карантин!

Какое-то время я, молча рассматривал Юникса, просто не зная, что ему ответить. Все происходящее было так неожиданно и странно, что оставалось только развести руками, Впрочем, никакого ответа он и не ждал, опять врубил музыку и застыл на месте, притопывая ногой.

— Чего это он? — испугано спросила Марфа.

— Не волнуйся, — ответил я, — он юродивый.

— А что это он делает?

— Разговаривает со своим богом, — объяснил я.

Девушка поверила и теперь смотрела на психа с почтительным ужасом.

Больше нам здесь делать было нечего. Я решил предпринять последнюю попытку достучаться до человека будущего, а если не получится, ни на чем не настаивать, а мирно отсюда уйти и «пробиваться с боями» на северо-восток, в город Троицк, где была еще одна известная мне машина времени.

— Послушай, Юникс, — обратился я к меломану, — ты меня слышишь?

Парень никак не отреагировал. Пришлось подойти и отключить ему музыку.

— Что? Зачем? — возмущенно, воскликнул он. — Вы еще здесь? Я же приказал все это сжечь!

— Никто ничего жечь не будет, — стараясь говорить сдержанно, сказал я, — ты можешь меня связать с центром?

— С каким еще центром?!

— С нашим, мне нужно кое-что обсудить с руководством.

Парень «пронзительно» на меня посмотрел, и о чем-то надолго задумался. Я терпеливо ждал, какая новая идея осенит болезненный мозг. Когда его рука машинально потянулась к груди опять включить музыку, перехватил ее и отвел от роковой кнопки. Он брезгливо меня оттолкнул и отошел подальше.