Мы вошли в большую комнату с плотно завешанными окнами. Там на широкой кровати, утопая в белоснежный простынях, лежал мужчина дивной красоты, еще в спальне больного, оказались какие-то женщины, давешний управляющий. Больной повернул к нем свое красивое бледное лицо обрамленное прекрасными темными кудрями. Алешу он не узнал и подумал, что к нему приехал какой-то сосед. А вот меня он сразу отметил, удивившись моей дивной красоте. Управляющий, едва увидев нас, замолчал на полуслове и испуганно, уставился на Алешу. Алексей Григорьевич со всеми поздоровался и представился хозяину, а потом назвал меня.

Красавец-барин болезненно улыбнулся, и ласково нам ответил. От жалости к бедному страдальцу у меня защемило сердце.

– Вы, кажется, хотели меня видеть? – спросил Алеша, пристально глядя на управляющего.

Красавец, не ответил на вопрос, а оглянулся на управляющего.

– Вот Иван Иванович, – грустно сказал барин, – жалуется, что вы его побили…

– Если у господина Вошина есть ко мне претензии, я всегда к его услугам, – холодно произнес Алеша. – Кто вам отвязал растяжку? – продолжил он, указывая на ногу больного и какое-то приспособление лежащее тут же на полу.

– Мне было больно, вот я и подумал, – виновато сказал он.

– Без нее у вас неправильно срастется кость и вы остаться на всю жизнь хромым!

Дальше их разговор я не слушала, все мое внимание привлекли мысли управляющего. Только теперь я узнала его имя, звали этого человека, Иван Иванович Вошин. Он был не просто напуган нашим приходом, он был готов вцепиться Алеше в горло и убить его на месте. Таких скверных слов, которыми про себя Вошин называл моего мужа, я раньше никогда не слышала.

В этот момент в спальню вошла некрасивая пожилая женщина, лет двадцати трех, с серебряным подносом, на котором стоял хрустальный графин с какой-то жидкостью и пустой стакан. Увидев нас, она остановилась в дверях и испугано посмотрела на Вошина. Тот, взглянув на нее с облегчением, подумал, что сейчас даст Ваське выпить отраву, и все, наконец, кончится. Женщина между тем замерла на месте, не зная, что ей делать.

Вошин молча стоял, не подавая никаких знаков, и она не знала, на что решиться. Я из ее мыслей узнала, что здешний барин нравится ей больше Вошина, но она так боялась управляющего, что готова выполнить любой его приказ.

Мне нужно было срочно предупредить Алешу о яде в графине, но он на меня даже не смотрел. Тогда я тронула его за локоть и прошептала на ухо, что барина хотят отравить.

Женщина, воспользовавшись тем, что на нее никто не смотрит, начала пятиться к двери.

Алеша, сразу все понял и остановил женщину словами:

– Куда же вы, сударыня, подождите, думаю, что у нас есть, что сказать друг другу!

Она очень испугалась и чуть не упала в обморок. Графин на ее подносе начал тонко позвякивать. Алеша, не давая ей уйти, взял под руку и заставил поставить поднос на столик возле кровати.

– Это что у вас? – строго, спросил он.

– Лекарство, то, что доктор прописал, – дрожащим голосом ответила женщина. В голове у нее все перемешалось, и теперь кроме смертельного страха там ничего не было.

– Какой доктор? – строго спросил Алексей Григорьевич.

Женщина уже ничего не могла придумать и ляпнула заведомую глупость.

– Тот, который лечил Василия Ивановича, – прошептала она, мечтая только об одном, скорее отсюда уйти.

Но Алеша загораживал ей выход, и женщина умоляюще посмотрела на Вошина, взывая о помощи. И тот, наконец, заговорил:

– Никак нет-с, это клюквенная вода. Это я распорядился принести.

– Ну, тогда сам и выпей ее, – наливая жидкость из графина в стакан, сказал Алеша.

Управляющий понял, что каким-то образом его разоблачили, и теперь думал только о том, как отомстить противнику. Между тем, тем Алеша уже протянул ему стакан с отравой. Дальше все произошло так быстро, что я не успела вмешаться и предупредить нападение. Вошин ударил Алешу по руке, и стакан со звоном разбился о пол, после чего, он изо всех сил ударил мужа кулаком в лицо. Я невольно вскрикнула. Алеша от неожиданности отшатнулся, но тотчас опомнился и сам бросился в драку.

Конечно, я была на его стороне, но жестокость, с которой Алеша обрушился на Вошина, мне не понравилась.

Правда, тот оказался тоже не промах и попытался ему ответить. Разыгралась отвратительная сцена. Кончилось дело тем, что в спальню ворвалось несколько дюжих лакеев и барин Василий Иванович приказал им связать управляющего. Тот даже не пытался сопротивляться, но мужики когда вязали веревками, все равно начали его избивать. И опять безобразную сцену прекратил раненый помещик.

Алеша отвел меня в сторону и спросил, знает ли женщина, принесшая графин о том, что питье в нем отравлено. Я сказала правду, что знает.