Мои глаза скоро привыкли к полумраку, и я смогла рассмотреть его лицо. Пожалуй, таких людей я еще не встречала. То, что он не принадлежит к крестьянскому сословию, было видно с первого взгляда, как и то, что он и не купец, и не дворянин. Пожалуй, изо всех кого я знала, внешне он был ближе всего к Алеше. Отличало их обоих непонятное и непривычное нашему глазу выражение лица. Так спокойно и уверено как недавний узник, не смотрел на собеседника никто из моих старых или новых знакомых. Даже владыка здешних мест Трегубов не казался таким уверенным в себе, как этот полуживой от голода и слабости человек.

Рассмотрев его и удовлетворив любопытство, я собралась уходить. Больше чем разговор с незнакомым человеком, меня заботила назревавшая размолвка с мужем. Однако он не захотел меня сразу отпустить и собрался с силами, решил продолжить знакомство.

– Позвольте вам отрекомендоваться, меня зовут, Илья Ефимович Костюков. Вас я знаю и так, вы супруга Алексея Григорьевича, и вас хотя здесь называют Алевтиной Сергеевной, у вас есть и другое имя.

После такого заявления я посмотрела на нового знакомого совсем другими глазами и по привычке попыталась узнать, о чем он думает. Однако оказалось, что он думает только то, что говорит и никаких других тайных мыслей у него нет. Он, подобно другим мужчинам, почему-то даже не оценивал меня как женщину.

– И вы его знаете? – с любопытством спросила я.

– Нет, но знаю, что вас зовут еще и как-то по-другому.

Знакомство становилось все интереснее. Я больше никуда не спешила и задала ему вопрос:

– Откуда вы меня знаете? Вы не могли меня видеть, когда вас выводили из острога, у вас на голове был надет мешок.

– Вы наблюдательны, – не отвечая на вопрос, сказал он. – Редкое качество для современной женщины.

Я хотела достойно ответить, или хотя бы заступиться за женщин, которым самонадеянные мужчины большей частью, необоснованно, отказывают в трезвом уме, но решила что в устах вчерашней крестьянки, о чем он, несомненно", знает, мои рассуждения будут звучать еще подозрительнее, чем его откровения, и промолчала.

Оказалось, что он и это подметил, во всяком случае, подумал, что я значительно умнее, чем кажусь и со мной нужно держать ухо востро. Пожалуй, пока это было единственное, что я смогла у него подслушать.

– Я так и не поняла, откуда вы меня знаете? – вновь спросила я.

Илья Ефимович посмотрел на меня с легкой насмешкой:

– Это совсем просто. О вас мне рассказал Иван. И, мне кажется, здесь в имении не слишком много молодых женщин интересующихся стрельбой и оружием, а вы похожи именно на такую даму.

– Не знала, что обо мне судачат за глаза, – недовольно сказала я.

Мне, как и большинству людей всегда бывает неприятно, когда меня обсуждают за глаза, хотя, как известно, на чужой роток не накинешь платок.

– Если вы не хотите, чтобы о вас говорили, нужно себя вести совсем по-другому, – со скрытой насмешкой в голосе, сказал он.

– Пожалуй, я пойду, – проговорила я и встала.

Я на него рассердилась и, вообще, не желала обсуждать свое поведение с незнакомым человеком.

– Прощайте, мне нужно срочно вернуться в дом. Может быть, я встречу Ивана во дворе.

– Как хотите, – сказал Костюков, устало, закрывая глаза, – я, было, хотел предложить вам гадание, но если вы спешите, не смею задерживать.

– Вы умеете гадать? – опять садясь на полати, спросила я. – Вы кто – колдун?

– Я, скорее прорицатель и, думаю, вам интересно будет узнать, что вас ожидает в будущем, – загадочно ответил он, и замолчал, поблескивая воспаленными, с красными прожилками глазами.

Не буду лукавить, в гаданье я верю. Мне как любому человеку интересно узнать, что ожидает в будущем. Однако это странный человек, непонятно почему, вызывал у меня не столько любопытство, сколько внутреннее беспокойство.

– А вы на чем гадаете?

– Я гадаю по звездам, огню, воде, снам, полету птиц, и много еще по чему, но вам я буду гадать по руке, – предложил он.

– Хорошо, я согласна. Что мне нужно для этого сделать? – подозрительно спросила я, зная, что гадатели больше всего любят, когда им золотят ручку.

– Сначала подай мне воду, потом покажи свою левую руку, – сразу перешел он на фамильярную форму общения.

– Хорошо, – согласилась я, потянулась, зачерпнула воду ковшиком из ведра и протянула колдуну.

Костюков ковшик не взял, вместо того обхватил мое запястье своими тонкими, холодными пальцами. Я вздрогнула, но руку не отдернула.

– Это хорошо, что ты не пролила ни капли воды, – сказал он, отпуская меня, – теперь дай левую руку.

Я послушалась. Илья Ефимович, перевернул мою ладонь вверх и внимательно ее рассмотрел. Я ждала, что он скажет, но Костюков опять закрыл глаза и откинулся на свою постель. Мне показалось, что он то ли заснул, то ли умер. Сидеть рядом со спящим человеком было неловко, но я терпеливо ждала. Сколько времени все это продолжалось, не знаю, мне показалось, что долго. Казалось, что он так и не проснется, но он все-таки открыл глаза и заговорил: