– Ой. Извини, – легко улыбнулся он. – Я ничего не имею против писателей. Народу нужны хорошие детско-юношеские книги, которые дают подрастающему поколению образцы того, как нужно идти к цели – прямым путем, иногда рискуя жизнью…

– Хорошие детско-юношеские книги – это мои? – растрогался я. – Высокая оценка.

– Космос, цивилизация, чужие, – со вкусом произнес он. – Романтика. Так и хочется поверить, что это было на самом деле.

– Это было на самом деле, – сказал я.

– Но этого мы не знаем, – пожал он плечами. – Некоторые книги позволяют любому двоечнику и разгильдяю, лежа на диване кверху пузом, испытывать те же чувства, которые испытываешь, например, прикасаясь к древнему манускрипту или любуясь только что выведенной цепочкой формул. Вот в этом, по-моему, гораздо больше волшебства, чем в наших деньгах.

– Бог с ними, с книгами, – сказал я. – Лучше объясни, зачем все это? – Я показал на уходящий вдаль коридор.

– Режим секретности? – участливо спросил он.

– Избирательность чуда, – сказал я. – Когда волшебство – не для всех, оно колдовство, и есть в этом что-то неприятное, несправедливое. Зачем?

– Хорошим людям нужно помочь, слишком много здоровья у них уходит на поддержание душевного равновесия, – объяснил Стас. – Хороший человек должен жить долго.

– Хороший человек – всего лишь тот, кто не совершает дурных поступков. Этого достаточно. И что там у него в голове, то ли гордыня, то ли просто глупость – никого не касается.

– Всегда так, – сказал он с неожиданным раздражением. – Стоит только появиться хоть каким-нибудь результатам, обязательно приезжает кто-то, кому подавай вселенскую справедливость… – Он вдруг споткнулся.

– Scheisse [10] ! – непроизвольно вырвалось у него.

– Уймись, – развеселился я. – Ты меня с кем-то спутал, я, кажется, тебя всего лишь о ваших деньгах спрашивал. Почему, собственно, деньги? Во все века они были синонимом алчности, средоточием греха, в лучшем случае – всеобщим эквивалентом, а вы тут рождественские гирлянды из них скручиваете. Какой в этом скрытый смысл?

Он поправил съехавшие с носа очки, размышляя над ответом.

– По-моему, никакого скрытого смысла, Иван. Деньги – самое удобное средство. У нас не было времени подыскивать другое.

– Абсурд на службе перевоспитания, – сказал я. – Средство от чего?

– Не «от», а «для». Представь себе уникальный механизм, где каждый элемент энергетически связан со всеми остальными. Это и есть деньги. Так почему бы не использовать уже готовую систему, чтобы соединить с ее помощью и людей? В единый здоровый организм.

Все-таки он был изрядный выдумщик, мой друг Стас! Не мог я не подыграть ему:

– Гигантский ретранслятор, выполненный в виде денежных россыпей, да? В каком спектре излучаем, товарищи? Биотроника, кстати, пока не одобрена совбезом. Или вы используете запахи, меняющие гормональную регуляцию? Специальную краску, содержащую летучие реверсанты. Фирма «Девон»…

Он оскорбился:

– Чем потрясать стены эрудицией, не проще ли допустить существование неизвестных науке полей и взаимодействий?

– Не проще, – сказал я. – Проще жить по Оккаму, не плодя новых сущностей.

– Энергетическое Поле Желания, – объявил Стас на весь коридор. – Великая русская мечта – сделать реальность сном. Лампа Алладина, Золотая Рыбка, Золотой Шар. И вот теперь, когда появилась физическая возможность сцеплять кванты желаний в один всепобеждающий луч, мелкие государственные деятели вроде нас пользуются этим эффектом, чтобы излечить кого-то от энуреза. Смешно, товарищи.

Он упорно продолжал общаться в обычной своей манере, когда непонятно, шутит человек или говорит серьезно, и я вдруг почувствовал неуверенность.

– Физическая возможность? – переспросил я. – В каком смысле?

– Многие люди мечтают… ну, скажем, быть здоровыми и молодыми. Их тоскливые, несбыточные желания уходят попусту в пространство, не совершая никакой полезной работы. Жуткая расточительность.

Я коротко поаплодировал собеседнику в спину:

– Сюжет для детско-юношеской книги?

Он не обиделся. Он остановился и сказал:

– Пришли.

Готический подземный ход расширился, превратившись во вполне современный бункер. Здесь было что-то вроде Т-образного перекрестка: вбок уходил просторный тоннель с проложенными по земле рельсами. Рельсы начинались у компактного перрона, из тоннеля тянуло холодом. В бункере был светящийся потолок, а на перекрестке дежурил скучающий богатырь, одетый в комбинезон с нашивкой «АХЧ» и в рабочую кепочку. Внутренняя охрана? Увидев нас, дежурный ослепительно улыбнулся и лихо взял под козырек.

А еще здесь были стальные двери с номерами, на одной из которых красовалась такая же приклеенная скотчем бумажка. Было написано от руки: «Музей современного спиритизма». Дети подземелий развлекались, кто как умел.

– Где это мы? – спросил я.

– Как раз под холмом, – ответил Стас.

– Железную дорогу тоже в шестнадцатом веке проложили?

– Это же Старое Метро, Иван. Никаких излишеств, штольню слегка удлинили, почистили, и все.

– Этак что, до Парка Грез доехать можно? – сообразил я. – Ах, вот почему кибер-такси таранило заповедную шахту. Попытка ограбления века?