— Конечно, нет, но щебенка, высыпки…

— Просто у тебя глаз набит на горные породы, а у меня — на следы. Ты, между прочим, уже полдня идешь по следу троих воинов-охотников, причем они, похоже, не столько охотились, сколько проверяли границу с соседним племенем. Ты не заметил?

— Покажи!

— Хм… И так же видно: вот… и вот… Они на своей земле и следов не прячут! Впрочем, я думаю (не обижайся!), что ты уже не научишься. Но, если хочешь, когда будем на песчаном пляже, я покажу тебе, как это делается.

В середине десятого дня пути Женька материализовался возле куста, который Николай только что миновал, и заявил:

— На сегодня хватит, Коля! Сиди здесь и жди меня, — он протянул ему довольно увесистого зайца. — Только костра не разжигай. Если я завтра к вечеру не вернусь, можешь делать что хочешь. А если пристанут местные, ты пальни из карабина, и я быстренько прибегу… отомстить проклятым гуронам за смерть бледнолицего брата! Не скучай!

И он исчез. Правда, не сразу — минуты три его еще было видно. Николай вздохнул и стал осматриваться.

За эти дни они продвинулись, наверное, километров на 300-350, а то и больше, но это все равно слишком мало для смены климатической зоны. Значит, где-то рядом большая вода — река или озеро. Кустов явно стало больше, и впереди они сливаются в сплошную полосу. Может быть, там лес по долине, как это часто бывает в тундре?

Зайца Николай съел сырым и успел снова проголодаться. Напарник появился только в середине следующего дня. Выглядел он усталым и озадаченным:

— Понимаешь, Коля, что-то я не так рассчитал. Река тут есть, и, кажется, течет она куда нужно, но народу! До сих пор нам удавалось двигаться если не по нейтральной территории, то близко к ней. А дальше, похоже, начинаются богатые охотничьи угодья, которые поделены очень плотно — я так и не смог найти свободного прохода.

— А нельзя как-нибудь просочиться?

— Ага: на ноги привязываем копыта, на голову — рога и с криком «Ура!» ползком кидаемся вперед? Не смеши меня, Коля, — это не улицу перейти. Территория племени может быть на много дней пути, и ты на ней чужак. А как поступают с чужаками, ты, наверное, знаешь.

— А если прорваться с боем?

— Думаешь испугать их карабином? Чтобы его бояться, надо сначала понять, что это такое. И потом, куда прорываться-то? На территорию другого племени?

— Значит, надо… думать!

— Гениально! Только я сначала посплю пару часов, ладно?

— Говори, Хмурое Утро!

— Великий вождь, воины Оленей идут по тропе нашей охоты!

— Олени подняли Копье Войны?! Они опять нарушили мир…

— О нет, великий вождь! Олени несут знаки мира. Они сопровождают двух воинов неизвестного тотема. Эти двое стоят на тропе войны, но не показывают, чей след пересекает эта тропа.

— Желтый Топор отправил мне пленных?

— Великий вождь, наши разведчики не подходили к ним близко, но они дважды разговаривали знаками. Олени сказали…

— Почему окостенел твой язык, Хмурое Утро?

— Танец Оленей был не очень понятен, но они дважды повторили его.

— Воины Бизонов ослепли? Зачем ты посылаешь на тропу разведки не умеющих видеть?

— Их глаза дальнозорки, вождь. Олени сообщили, что чужие воины напали на них близ границы земли нашей охоты. Чужаки победили их, но не отрезали им уши.

— Этого не может быть!

— Конечно, великий вождь, но уши Оленей были на месте!

— Ничего не понимаю!

— Я тоже. Чужие воины заставили Оленей сопровождать их в земле Бизонов. Они хотят говорить с тобой.

— М-да-а… Они будут здесь?

— О да, великий вождь! Им остался еще один день пути.

Разящая Стрела уже расправлял на одежде связки сушеных ушей, когда в жилище проскользнул Хмурое Утро, разрисованный знаками всех своих побед.

— Я могу говорить, великий вождь?

— Говори!

— Олени просят отпустить их. Они исполнили волю чужих воинов и хотят скорее вернуться.

— Ты ничего не перепутал, Хмурое Утро? Странно… Они просят? Ладно… Окажи им почести в знак Уважения к вождю Оленей, что носит имя Желтый Топор!

— О, вождь, они хотят уйти сразу!

— Это просто трусливые мыши, а не воины! Пусть уходят, чтобы Топор не сказал, будто я задержал их!

Хмурое Утро вышел, и почти сразу снаружи раздались радостные возгласы, которые вскоре затихли вдали, — такое впечатление, что Олени не ушла, а просто умчались со всех ног, вопя от радости. Кого же они привели?!