— Тяжело с тобой, — вздохнул Николай. — Интересно, почему Бизоны повернули в маленькую протоку? До сих пор мы все время шли по самой большой воде.

— Наверное, скоро узнаем. Ты хорошо плаваешь?

— Прилично.

— А грести умеешь?

— С кормовым веслом я могу, но не более того. Ни маневра, ни скорости от меня ждать не придется.

Напряжение росло, и болтать Николаю совсем расхотелось. Протока сузилась метров до тридцати и плавной дугой загибалась влево; обзора нет ни вперед, ни назад, зато с любого берега можно достать стрелой или копьем — прекрасные мишени! Две лодки, что были впереди, сократили дистанцию и шли теперь почти вровень справа и слева. В каждой по три человека: один гребет на корме, другой, стоя на колене, подрабатывает веслом на носу, а третий сидит в середине с луком наготове.

— Женька, по-моему, тебе пора забрать карабин.

— Давай. И патроны. Если будем в воде, выбирайся на правый берег и двигайся вверх по течению. Выплывешь в ботинках? Тогда расшнуруй, чтобы сразу сбросить. Только учти — с лодкой нельзя расставаться до последней возможности. И улыбайся, Коля, улыбайся!

— Стараюсь. Может, забрать у него весло?

— Попробуй.

Придерживаясь за борта, Николай повернулся к гребцу:

— Тебя зовут Хмурое Утро, воин?

— Да.

— Далеко ли до границ земли, где охотится племя Кеты?

— Близко.

— Тогда слушай меня: сейчас ты положишь весло и займешь мое место.

— Нет!

Николай превратил свою улыбку в оскал:

— Ты сделаешь так, Хмурое Утро! Не заставляй воинов Евражки показывать свою силу! — Он достал сигарету, прикурил, прикрыв ладонью огонек зажигалки, и выпустил дым изо рта и носа. — Ты сядешь на мое место и приготовишь свой лук и стрелы. Делай так, или умрешь!

Этот маневр явно не входил в планы воина-Бизона, но у него не хватило духу сопротивляться. Оказавшись на корме, Николай немедленно пожалел, что затеял все это: весло оказалось безобразно тяжелым, а лодка решительно не желала двигаться по прямой. Он боролся минут десять, пытаясь вспомнить давно забытый навык: на себя вдоль борта, а потом вправо, на себя — и вправо…

Когда это длинное кожаное корыто начало хоть немного слушаться, Николай обнаружил, что протока кончается, и впереди что-то вроде глубокого переката с довольно быстрым течением. Две лодки, шедшие почти рядом, теперь оказались далеко впереди, а задние, кажется, продолжают держать дистанцию. Хмурое Утро ведет себя как-то странно: крутит размалеванной головой и, похоже, не собирается готовить лук. «Или у него его нет? — перепугался Николай. — Вчера же был: лежал вдоль борта прикрытый меховой рубахой, а сегодня… Как же я не заметил?!»

— Где твой лук, Хмурое Утро?

Воин не ответил, и Николай пихнул ногой скомканную шкуру на дне: под ней не оказалось не только лука и колчана со стрелами, но и боевого топора, с которым Хмурое Утро, кажется, вообще никогда не расставался!

Лодку почти без помощи гребца вынесло в основное русло, и простор распахнулся во все стороны. Николай глянул вперед и вверх…

— Что это?! — Он чуть не упустил весло, пытаясь показать: высоко в небе над долиной сверкнул, отражая лучи солнца, какой-то предмет.

— И-и-и-ай-хо-о-о!!! — заорали воины на передних лодках.

— И-и-и-ай!! — подхватили те, что были сзади.

После этих воплей голос напарника прозвучал спокойно и тихо:

— Не туда смотришь, Коля.

Знакомый медик когда-то сказал, что у Женьки имеет место «повышенная острота зрения». У Николаи такой аномалии не было, но и он разглядел, что темная полоса впереди — не мыс и не изгиб берега, а целая толпа лодок, почти перегородившая русло. Они еще очень далеко, но две лодки Бизонов, которые ушли вперед, теперь в два весла несутся назад. Николай оглянулся: задние лодки тоже уходят!

— Куда?!! — заорал он и всем телом подался влево, почти повиснув над водой.

Женька успел сделать то же самое: деревянный каркас затрещал, заскрипели узлы креплений, но их кожаная посудина, приняв полсотни литров воды, всё-таки выровнялась. Хмурое Утро вынырнул метрах в десяти и без всплесков, не оглядываясь, поплыл наперерез ближайшей лодке Бизонов. В точке встречи Кормовой гребец убрал весло и лег на дно. Хмурое Утро ухватился за корму и одним рывком перебросил свое мускулистое тело с потеками краски внутрь судии. Через мгновение он уже сидел в центре, а гребцы вновь работали веслами. Еще через пару минут вся эскадра скрылась за изгибом протоки.

— Нам туда не надо, Коля.

— Мог бы не говорить — все и так ясно. Кажется мы наделали кучу ошибок.

— А как ты хотел? Мы же не персонажи Фенимора Купера.

— Ох-хо-хо… Этим тоже расскажем про Могучего Евражку?

— Расскажем, если они не начнут стрелять раньше, чем говорить. И, между прочим, еще не факт, что они понимают язык Бизонов. Будешь осваивать их лингву… со стрелой в горле.

— Что мне в тебе нравится, Женя, так это твоя жизнерадостность и оптимизм!