Шрифт:
А староста i крикнув:
– За таку навуку цiлуйте, дiти, батька в руку.
Поцiлувавши, поклонялись матерi теж тричi. Мати не казала їм нiчого; їй закон велить, благословляючи дiточок, тiльки плакати.
Далi староста сiв i каже тричi:
– Христос воскрес!
А старi йому у в одвiт теж тричi:
– Воiстину воскрес!
Старости кажуть:
– Панове сватове!
А свати кажуть:
– А ми радi слухати!
Старости кажуть:
– Що ви жалали, то ми здiлали; а за сiї речi дайте нам горiлки гречi* (*Гречий - добрий.).
А старi й кажуть:
– Просимо милостi на хлiб, на сiль i на сватання, Пiсля сього посватаних i посадили, звичайно, на покуть, на посад. Батько сiв бiля зятя, а мати, звiсно, поралась, сама i страву на стiл подавала, бо вже Марусi не годилося з посаду уставати. Старости сiли на ослонi бiля столу.
Поки мати страву носила, батько став частувати старостiв. Перший староста покуштував, покрутив головою, поцмокав та й каже:
– Штьо се, сватушка-панушка, за напитки? Скiльки ми по свiту не їжджали, а таких напиткiв i йе чували, i не видали, i не куштували.
– Се ми таке для любезних сватiв з-за моря придбали, - каже Наум i просить: - Ось нуте ж, усю покушайте. Зверху хороша, а насподi самий гарний смак!
Випив староста, зморщився, закректав та й каже:
– Вiд сього зразу почервонiєш як мак. Глядiте лишень, сватушка-панушка: чи не напоїли ви нас таким, що, може, й на стiни полiземо?
– Та що се ви на нас з пенею?
– сказав Наум.
– Тут-таки що мудре само по собi, а то ще ось що: iшла баба вiд ляхiв та несла здоров'я сiм мiхiв, так ми у неї купили, сiм золотих заплатили та в напиток пустили.
А староста й каже:
– Ну, що мудре, то вже справдi мудре! Ану, товаришу, попробуй i ти й скажи: чи пили ми таке у Туреччинi, або хоч i в Нiмеччинi, та i в Расеї не пивали сiєї.
Випив i другий староста, теж прицмокуючи, i теж промовляв, похваляючи.
Проговоривши усi законнi речi, стали частуватись попросту, з своїми вигадками, а далi, тiльки що стали вечеряти, i обiзвались дiвчата, що Маруся ще завидна просила до себе на сватання, i спiвали, уходячи у хату, сюю пiсеньку:
Та ти, душечка, наша Мар'єчка!
Обмiтайте двори,
Застилайте столи,
Кладiть ложечки,
Срiбнi блюдечки,
Золотi мисочки:
От iдуть дружечки!
От як переспiвали, та й поклонились низенько, та й кажуть:
– Дай боже вам вечiр добрий; помагай бi вам на усе добре!
Стара Настя така вже радiсiнька, що бог привiв її дождати одним одну донечку просватати за хорошого чоловiка, та ще її люб'язного: землi пiд собою не чує, порається хутко, i де та сила узялася, аж бiга вiд стола до печi, i страву сама носить, i порядок дає. Кинулась зараз до дружечок i каже:
– Спасибi! Просимо на хлiб, на сiль i на сватання.
– Та й усадила їх по чину, вiд Марусi скрiзь по лавi, та й каже: - Сiдайте, дружечки, мої голубочки! та без сорому брусуйте* (*Брусувати - їсти), а ти, старосто, їм батуй* (*Батувати - рiзати).
Так дiвчатам вже не до їжi: одно те, що стидно при людях їсти, щоб не казали люди: "Ото голодна! Мабуть, дома нiчого їсти, так бiга по чужим людям та й поживляється; он, бач, як запихається", - а друге й те, що треба своє дiло справляти; та, не бравшись за ложечки, i заспiвали:
Ой чому, чому У сiм новiм дому Так рано засвiчено? Мар'єчка встала, Косу чесала, Батенька поражала: – Порадь мене, Мiй батеньку, Кого в дружечки брати? – Бери, доненько, Собi рiвненьку, Щоб не було гнiвненько. Садови, доненько, I вище, i нижче, А свою родиноньку ближче.Як же побачили, що стара Настя вiд такої жалiбної пiснi, покинувши поратись, стала тяжко плакати, так вони стали спiвати iнших:
Де ж був селезень, Де ж була утiнка? Селезень на ставку, Утiнка на плавку. А тепер же вони На однiм плавку, Та їдять же вони Дрiбную ряску, Ой п'ють же вони Холодную воду. Де ж був Василько? Де ж була Мар'єчка? Василько у батенька, Мар'єчка у свого. А тепер же вони Ув однiй свiтлоньцi. Ой п'ють же вони Зелене вино, Та їдять же вони Дрiбнiї калачi, У мед умокаючи, Маком обсипаючи. Та в недiленьку рано Чогось тоє та море грало; Там Мар'єчка та потопала, К собi батенька бажала. А батенько та на бережечку. Є човничок i веселечко: "Потопай, моє сердечко!" Та в недiленьку рано Чогось тоє та море грало; Там Мар'єчка та потопала, К собi матiнку бажала. А матiнка та на бережечку. Є човничок i веселечко: "Потопай, моє сердечко!" Та в недiленьку рано Чогось тоє та море грало; Там Мар'єчка та потопала, К собi Василька бажала. А Василько та на бережечку. Є човничок i веселечко: "Не потопай, моє сердечко!"