Шрифт:
— Вот, зрение моё — для начала. Потом у меня история была в семьдесят шестом…
— У-у-у… Я тогда еще не планировался…
— Ещё бы. Мне тогда двенадцать лет было… Как тебе сейчас… В общем, в августе мы с отцом поехали отдыхать в Севастополь. И подружился я там с местным мальчишкой, Мироном его звали… отчество у него еще такое интересное было — Павлинович…
— У нас в классе мальчишка был — Павлин Семочко… Он как-то летом с родителями в Сочи ездил и там с павлином сфотографировался, мы потом эту фотку звали "два павлина".
Что-то уж больно сильно из парня потекло… не знаешь, где найдешь, где потеряешь… Ну да ладно, пока не во вред.
— В общем, весь август мы с ним вместе отдыхали, когда я уехал — взял его адрес, стал письма писать. А они возвращались: нет такого адреса.
— Может, ошибка?
— Не было никакой ошибки. Отец специально узнавал.
— Перепутали чего-нибудь…
Балис вздохнул.
— Нет, Серёж, всё хуже. Когда меня перевели служить в Севастополь, я в первый выходной помчался в Лётчики его дом искать.
— Куда помчались? — не понял мальчишка.
— Ты в Севастополе бывал?
— Не, я только в Одессе. И ещё с мамой под Евпаторией.
— Лётчики — это микрорайон в Севастополе, назван так, потому что там главная улица так и называется — улица Лётчиков. Кажется, там раньше была вертолётная площадка. Окраина города, за Стрелецкой бухтой. Там жил Мирон… Приехал я туда, смотрю, а квартал-то совсем другой. Мирон жил в двенадцатиэтажной башне, а с таким номером там пятиэтажка стоит.
— Может, один дом снесли, а другой построили, — предположил Серёжка, но тут же виновато заморгал, понимая, какую глупость сморозил. Снести пятиэтажку, чтобы построить новый дом — это нормально. А вот снести двенадцатиэтажный дом, чтобы пятиэтажку построить — форменная ерунда.
— Вот и понимай, как хочешь… — подвёл итог рассказу Балис. — Хоть думай, что всё это приснилось…
— А не приснилось?
В ответ Балис достал из кармана небольшой камушек.
— Вот это — подарок Мирона. Я привез его из Севастополя.
— Ага, сердолик.
— Откуда ты знаешь?
— Так у меня был почти такой же. Я же говорю, что отдыхал в Крыму вместе с мамой. В прошлом году, под Евпаторией, в Поповке.
Капитан хмыкнул: нахлынули воспоминания. «Поповкой» в его курсантские годы называли расположенное по соседству Высшее военно-морское Ордена Красной Звезды училище радиоэлектроники имени А.С.Попова. Между обитателями «Поповки» и «Кировухи» — Ленинградского высшего общевойскового командного училища имени Сергея Мироновича Кирова, в котором учился Балис, постоянно шло соперничество с целью выяснения, в каком из училищ курсанты более сильные, смелые и находчивые, к сожалению, слишком часто перераставшее в банальные драки. Будущие морпехам в таких ситуациях чувствовали себя особенно неуютно, поскольку, с одной стороны нельзя было не поддержать свою alma mater, а с другой все существо противилось тому, чтобы идти в бой под клич: "Вали флотских". Поэтому, именно присутствие в месте потенциальной драки ребят с отделения морской пехоты, давало шанс на мирное разрешение конфликта. Впрочем, Серёжка говорил совсем о другой Поповке, но и про эту Поповку капитан тоже кое-что знал.
— А в Поповке сердоликов нет, там песок.
— А Вы-то откуда знаете?
— Тоже мне, задача. Да я постоянно на выходные в Мирный к приятелям ездил. На озеро за креветками ходили. Ты на озере креветок ловил?
— А то…
Балису вспомнилось озеро, костер на берегу, скачущая у воды вместе со своими ровесниками и ровесницами Кристинка. Детские крики "Чая! Чая! Чая!": так почему-то здесь было принято приветствовать чаек. Вместе с Савчуком, проваливаясь по колено в знаменитые Сакские грязи, они тянут по озеру бредень, в который набиваются жирные черноморские креветки… Рита, машущая рукой с берега. Потом они с женой делают свой фирменный двухкилометровый заплыв. В детстве Рита ходила в секцию плавания, и теперь ему практически не приходилось сдерживать себя, чтобы не обогнать супругу — плавала она почти как русалка. Он ясно увидел перед собой её мокрые черные волосы, пахнущие морем… Вот она повернула голову, и он увидел совсем рядом её родное лицо…
— Борис Владимирович… Борис Владимирович… Что с Вами…
Кто такой Борис Владимирович?.. Ах, что б тебя…
— Извини, Серёж… Вспомнил…
Взгляд Балиса упал на серые Серёжкины глаза, и сразу стало ясно, что мальчишка понял, о чем вспомнил его спутник. Понял, потому что и в его короткой жизни уже была потеря, которую так мучительно больно вспоминать.
— Вот что, Серёж… Не надо называть меня Борис Владимирович… Балис меня зовут. Балис Валдисович. А Борис Владимирович — это уже в Приднестровье придумали…
— Я понимаю, — ответил мальчишка. — Для конспирации. Здесь многие из Прибалтики с другими именами…
И, помолчав, добавил.
— Я никому не расскажу.
Балис невесело усмехнулся.
— Некому будет рассказывать. Есть у меня предчувствие, что сюда представители литовской прокуратуры не приедут.
Да, Прокуратура Республики Литва имела много вопросов к гражданину Гаяускасу Балису Валдисовичу, 1963 года рождения, уроженцу города Ленинграда, гражданину РФ, бывшему капитану Военно-Морского Флота Союза Советских Социалистических Республик. Только вот Балис отлично знал, что Прокуратуре абсолютно не нужны его правдивые ответы…
ГЛАВА 4. РАЗВИЛКА.
Уходили мы, веря, как дети, В то, что сумеем дойти. Убивала еда, убивала вода, но жизнь убивала быстрей
Р. Киплинг.Глубокая модернизация фронтового бомбардировщика — маленький, всего на шесть пассажиров сверхзвуковой самолет, был привилегией высшего руководства Юго-Западной Федерации и предметом искренней зависти многих куда более развитых стран. С миллиардерами попроще — плати монету и забирай аппарат на здоровье, а вот президенту какой-нибудь сверхдержавы не по чину летать на машине, построенной у бывшего потенциального противника.