Тару:

– Если хочешь, попробуй убедить ее, меня она не слушает. Но если и у тебя не получится, думаю, нам нужна будет для нее повозка.

Юнхан:

– Согласен. Добудем.

Караван движется по горному кряжу. Впереди - Тару, рядом с ним Юнхан, за спиной - Чжан, Юнъян и Чангу. Идут работники, топают ноги, скрипят колеса.

Среди грузовых телег - цветастая повозка с занавесками. Едет, переваливаясь на плохой дороге. Занавески качаются.

Юнхан придерживает коня, поджидает, пока повозка поравняется с ним.

Занавеску отодвигают. Мы видим руку - жилистая рука лучника и всадника, но ногти отполированы. Это Сосоно. Вид у нее бледный, рана явно сильно ей мешает, да еще этот неровный ход безрессорной тележки по колдобинам... Но эта женщина в жизни не пожалуется, что ей неудобно.

Юнхан:

– Не беспокойтесь, госпожа. Я слежу в оба, никто к нам на выстрел не подберется, а уж тем более на длину копья. И молодой господин на диво благоразумен после нападения. Честно говоря, я не нарадуюсь на него.

Сосоно:

– Им был нужен именно Тару. И поскольку они лоланцы... Юнхан, я боюсь, что они могут напасть снова. Не здесь, а возле наших границ, когда мы туда выйдем.

Юнхан:

– Понимаю. Я буду предельно внимателен, госпожа, обещаю. Я не допущу, чтобы с молодым господином что-нибудь случилось.

Сосоно:

– И вели еще раз тем охранникам... Чангу и Юнъяну... чтоб ни на шаг от молодого господина! Сейчас-то он благоразумен, напугался, а завтра может уже всё забыть.

Юнхан:

– Слушаюсь, госпожа.

Сосоно откидывается на подушки и задергивает занавеску.

Лолан. Дворец наместника. Наместник восседает на троне, перед ним стоит на одном колене генерал Ван. Наместник недоволен.

– Сидели в кустах полтора месяца, никого не поймали, пятеро бойцов выбыли, восьмеро лечат раны! Кто мне ответит за это? А?

Генерал:

– Велите казнить, господин.

Наместник:

– Следовало бы!

Генерал:

– Я приму вашу волю, какой бы она ни была.

Наместник:

– Хорошо же. Слушай мою волю. Мне по-прежнему поперек горла крепости, которые Онджо понастроил у наших границ. Поэтому ты найдешь других бойцов и вышлешь их к юго-востоку, куда-нибудь на реку Комитан. Пусть все-таки поймают пэкчёского щенка. И запомни - это твой последний шанс, не упусти его.

Генерал:

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

Наместник небрежно машет рукой - пошел, мол, вон.

Пэкче. Вире, царский дворец.

Покои младшей царицы. Она сидит за столом, нервно крутит в пальцах чашку с чаем. Перед ней стоит, склонив голову, командир Чингодо.

Царица:

– Ну, что слышно о мальгалях?

Чингодо:

– С тех пор, как его величество побил их в Пёнсане, они сидят тихо.

Царица, с нажимом:

– А еще что-нибудь?

Чингодо:

– Ну...

Царица:

– Они не собирают подозрительных отрядов в лесах у нашей границы?

Чингодо:

– А, вы об этом, государыня! Собирают-собирают, я слышал, они каждый день посылают разведчиков на восточный тракт...

Царица:

– Понимаю. Боюсь, они очень опасны.

Чингодо:

– Да, ваше высочество. Очень.

Царица:

– Хорошо. Ступай.

Небрежным жестом отсылает его.

Ночь. Светит луна.

Стоянка каравана, шатер, возле него двое охранников на часах.

Внутри темно. Спит Сосоно. Спит Тару. У входа на рогожке спит Чжан.

Тару вертится, мотает головой.

Вода; мальчик погружается все глубже. Удар об воду; изображение качается, в кадр вплывает человек - мы не видим его лица. Подплывает к мальчику, хватает его за плечи и с силой толкает вниз, на дно. Тару хочет закричать, пузыри изо рта.

Тару резко садится на постели, глотает ртом воздух, в глазах ужас.

Чжан открывает глаза, вполголоса:

– Что такое, молодой господин?

Тару:

– Мне приснилось, что я тону.

Чжан:

– Это всего лишь сон. Ложитесь на бочок, ладошку под щеку, и...

Тару:

– Чжан.

– Да, молодой господин?

– Когда я упал в море, кто прыгнул меня спасать?

Чжан:

– Чангу и Юнъян... а, нет, кажется, сначала Юнъян, а Чангу замешкался. Вот молодец этот Юнъян, сразу понял, что делать...