Пока что все тихо. Оставив по человеку у каждой "казармы", остальные диверсанты бесшумно подтянулись к главной нашей цели. Вот сейчас, наступал самый сложный момент. Офицерьё, я собирался взять живьем. Была задумка что делать дальше....

Получилось! Не ожидали французики нашего рейда. Понадеялись на своих часовых, и теперь пятеро из семи, с мешками на головах тянутся за нами, понукаемые толчками в спину. Двое пытались поднять тревогу, но одному свернул шею Митя Бровкин, а второй как то случайно напоролся на подставленный мной штык-нож. (Самый настоящий! Производства Селивана, и разработанный при моем участии, всем нашим "мозговым центром".) Отправив всю группу с пленными вперед, я слегка подзадержался. Не хотелось заставлять ребят видеть то, что я собирался сделать сейчас...

Так уж получилось, но как объяснил Серж, в двух домах собрались именно те солдаты, кто "отличился" в сожжении деревни. С ними я и хотел разобраться. Накидал к стенам домов сена, запалил два факела... И остановился. Блин. Получается я ставлю себя на одну ступеньку с ними? Ведь я собираюсь так же сжечь их живьем...

"... Ага, ты их еще разбуди и в задницу поцелуй мудак!" - таких мыслей от себя я не ожидал... " Много они раздумывали, когда невинных людей жгли?..."

Факелы полетели в сено, а я от души выматерившись бросился догонять своих.

*****

– Ну что, господа офицеры, узнаете местечко?- с пленных сорвали мешки, и теперь они непонимающе озирались по сторонам. Однако увиденное, заставило многих из них побледнеть. Ну это и не удивительно...
– Вижу, вижу, узнаете. Да, это та самая деревня, которую вы спалили вместе со всеми жителями. Причем разрешите заметить, МИРНЫМИ жителями, никаким боком не имевшим связи с партизанами. Да, представьте себе, они даже не подозревали что в лесах кто то есть. Вы меня хорошо понимаете? Или мой французский для вас непонятен? Не слышу ответа, господа!

Один из офицеров что то пробурчал под нос.

– О, у меня отвратительное произношение? Да полноте, мой учитель говорил что у меня большие перспективы в языках! Хотя мы что то отвлеклись... Знаете, я долго думал, что же я сделаю с вами, когда ваши бренные тела окажутся в моих руках. Было много разных идей, одна другой кровожаднее. Снять с вас живых кожу например, или перебить суставы рук и ног и бросить в лесу. Но увы, даже если бы я это сделал, этих людей,- я кивнул в сторону сарая,- вернуть я не смогу. Но зато уподоблюсь таким тварям как вы. Поэтому, казни вы не избежите, это я гарантирую. Но и расстрел вам тоже не светит, слишком уж это быстро, и героически как то... Так что, увы, но вы будете казнены как простые убйцы и грабители,- через повешение...

– Вы не посмеете!- заверещал именно тот, предводитель "зондеркоманды".- Русский дикарь! Мужлан!

– Ошибаетесь, еще как посмею!
– я хотел съязвить насчет мужлана, но накатившая ярость сорвала планку и приблизившись нос к носу, я зловеще прошипел, так что бы слышал только он:

– Ты сцуко еще Женевскую конвенцию вспомни, мразь. Типа военнопленных запрещено трогать. Не понимаешь? И не поймешь, далеко твоему паршивому умишке до этого. Только что бы тебе подыхать тяжелее было, слушай: - как бы вы не старались, ваша авантюра загнется раньше времени. Вы возьмете Москву, да только это будет ловушка для вас. Запомни это имя,- Михаил Илларионович Кутузов. Он погонит вас как паршивых овец, так что драпать будете куда глаза глядят. А зимой, вы даже на армию не будете похожи, так, бабское стадо. Почему? Потому что от мороза будете в награбленные платки заворачиваться. Весело? Вот и веселись пока не сдохнешь...

Отвернувшись от него, я отдал распоряжения связать всех и приготовить петли. Выбрав самого перетрухавшего на вид, спросил фамилию. Нет, про такого Серж ничего не говорил...

– Жить хочешь?

– Да...

– Тогда сделаем так, подвешиваешь всю эту мразь,- я кивнул на остальных,- и ты свободен. Согласен? Если нет, найду другого. Все равно из вас кто то согласится. Вот только ты, займешь его место.

Мялся он долго, но похоже жажда жизни победила. Один за другим, офицеры оказывались в петле, головой вниз. Когда повис последний, офицерик с надеждой взглянул на меня.

– Что смотришь? Я свое слово держу. Живи... если сможешь.

*****

По возвращении, я с удивлением отметил что, раскисляк вызванный казнью французов улетучился, как и не было. И "... мальчики кровавые в глазах..." не бегают, хотя какие мальчики? Скорее уж дяденьки.... Да какая к лешему разница? Никто не бегает, и все тут! Пусть у Наполеона голова за них болит. А я уж, как-нибудь за своих пострадаю.

Через пару дней, как то обходя лагерь, я остановился у одного из костерков. Там, мой "приемыш" Ванюшка, учил играть на гитаре кого то из ребят. Получалось неплохо, именно из за этого я и остановился. Похоже ученик у Ивана талантливый, на лету схватывает.

– Владимир Сергеич!- от костра, ко мне повернулся Митька Бровкин.
– А спойте Вы что нибудь? Больно душевно у Вас получается...

– Спеть говоришь?
– я какое- то время подумал, потом тряхнул головой, забирая у Ваньки гитару.
– Хорошо... Эта песня больше подошла бы тогда, когда все у нас в Кабановке только начиналось. Тебе тогда четырнадцать лет было? Ну да, так и есть... Но и сейчас она подходит и для вас, и даже для меня. Так то...

... Средь оплывших свечей и вечерних молитв...